На первый взгляд дегустация представилась Мире скучной затеей: слишком уж однообразно повторялся ритуал. Распорядитель нахваливал вино, кто-то из гостей нахваливал себя, все пили, шериф отпускал шуточку. Потом — все заново по кругу.
Но так было лишь поначалу. С каждой следующей подачей вина гости держались все свободней, а веселья за столом прибавлялось. Сухости в речах убывало, шутки становились забавней, смех — громче.
— Дамы и господа! Я, старейшина гильдии строителей, заверяю вас, что за минувший год мы возвели две церкви, три дворца, четыре моста, пять чего-то и шесть еще чего-то — я уж и сам не помню. Словом, поверьте на слово: мы очень много всякого построили!
— И что, ничего не развалилось?
— С божьей помощью все стоит!
— До первого ветра, га-га-га!
— Так выпьем же за тихую погоду!..
— Хм… вкус весьма пунктирно обозначен.
Слово предоставлялось гостям по возрастающей — от самых незначительных, вроде старейшин суконщиков и гончаров, к более весомым фигурам, как главы строителей и корабельщиков. Очевидно, Мире предстояло говорить последней. Догадалась об этом и леди Лейла, что явствовало из ее настойчиво повторяемого шепота:
— Ваше величество, будьте сдержаны. Из каждого бокала не больше глотка!
— Ах, оставьте! Я же не пьяница!..
Соблазн выпить больше глотка был велик, и Мира порою поддавалась ему. Пожалуй, даже несколько чаще, чем «порою». Каждое следующее вино не всегда было вкуснее предыдущего, зато, как правило, крепче, и обязательно — с более изощренной историей. Если первые вина славились лишь благоприятным годом и древностью винодельческих родов, то последующие непременно обладали какою-нибудь чудесатинкой.
— Этот виноград был собран детскими ручками и подавлен ножками белокурых девственниц… А вот лоза, выращенная на грунте, удобренном смесью апельсиновой цедры и банановой кожуры… Хозяева этих виноградников в течение двенадцати поколений отбирали и прививали самые крупные сорта, и теперь их ягоды имеют размер сливы, а гроздья так тяжелы, что обрываются с лозы, если их не привязать нитью… А для этого великолепного напитка взяты ягоды, сорвавшиеся со склонов горы в Бездонный Провал, но задержавшиеся на краю. Сами боги жаждали отведать сего винограда!
Мира все больше входила во вкус дегустации: пила до дна, розовела, хихикала над шутками, которые прежде сочла бы совершенно несуразными.
— Дети собирают, девственницы давят, а разливают старые злобные бабки! Га-га-га!
— Хи-хи…
Леди Лейла все сильней проявляла тревогу:
— Ваше величество, помните о плане. Ваше величество, здесь банкиры, они нужны вам. Ваше величество, что сказала бы Янмэй?!
Под давлением фрейлины и совести Мира ставила было бокал на стол. Но глава винодельческой гильдии отпускал новый изощренный эпитет во славу вкуса: «Вино, пригодное для пития детьми Праматери!.. Вкус гибок, словно лебединая шея!..» — и Мира допивала до дна.
— Теперь высокому вниманию господ предлагается вино из дурман-ягоды, произрастающей в топях Дарквотера. Она растет среди самых опасных трясин и обладает чрезвычайною пьянящей силой. Бедные животные, отведав таких ягод, теряют трезвость мысли и тонут в трясине, своими телами удобряя почву под корнями коварного растения. Лишь самые искусные следопыты отваживаются собирать дурман-ягоду, и выживают среди них лишь те, что строго следуют правилу: не пробовать ни ягоды, пока не выйду на твердую землю! Вы же, господа, опробуете сей редчайший напиток, не подвергаясь никакой опасности.
Вино имело цвет ночного озера. Мира жадно потянулась за бокалом, и леди Лейла толкнула ее ногу.
— Сударыня, что вы себе позволяете?..
Лейла пнула ее с такой силой, что туфелька слетела с ноги.
— Ай!..
— На вас смотрит Аланис Альмера, — процедила фрейлина. — Хотите ее позабавить?
Слова возымели эффект пощечины. Мира только тронула языком вино (действительно, коварно пьянящее) и глянула через стол на герцогиню. Аланис покраснела и весело улыбалась, но глаза были совершенно трезвы. Она контролировала себя куда лучше Миры.
Прекрасно, Минерва! Помним о приоритетах — конечно!
Она поставила левую ногу на каменный пол и припечатала каблуком правой. От боли чуть слезы не брызнули из глаз. Ах, хорошо!
— Вашему величеству нездоровится?.. — проявила участие леди Аланис.
— Горюю о бедных следопытах, погибших во славу вина…
— Вкус извилист, как многоходовая интрига, — констатировал глава виноделов.
— А мы его выведем на чистую воду! — стукнул по столу шериф. — Подать еще стакан — распробую его начисто!
— М-да, — крякнул помощник шерифа.
Слава строгости леди Лейлы: Мира успела опомниться как раз к тому моменту, когда слово предоставили банкирам Фергюсону и Дей. Тем самым банкирам, встреча с которыми неотъемлемым пунктом входила в план Минервы. Тот самый план, ради которого герцог Ориджин, повинуясь скромной просьбе владычицы, переставляет свои батальоны…
