— Если вы убьете медведя, — медленно и тихо молвил Эрвин, — то Нортвуд станет нашим врагом. Если же он убьет вас, то заберет Знахарку как трофей. В обоих случаях я — в проигрыше.
— Именно, Ориджин. Верно смекаешь. Потому сделай, как я хочу.
— Что ж, генерал Крейг… Я поставлю условия.
— Никаких условий!
— Условия будут, тьма сожри! Первое. Вы получите корпус Гора, но корпус Серебряного Лиса абсолютно предан владычице. Хотите, чтобы он вам подчинился, — убедите Минерву. И второе. Никаких больше требований. С этого дня мы в полном расчете.
Крейг не сказал «да», но и не возразил. Только глухо рыкнул:
— Грм…
— Кайры, возьмите тела.
* * *
Подруги сидели рядышком, притихшие и озябшие. Иона знала, как жалко она выглядит в мокром и грязном вечернем платье. Аланис — не лучше: белая с лихорадочным румянцем, волосы паклей облепили голову. Но Эрвин не давал и намека на сочувствие.
— Что такое с вами двумя?! Насмехаетесь надо мною? Было лишь два возможных исхода: в лучшем случае возьмем Знахарку живой, в худшем — не возьмем. Но вы постарались и придумали третий выход! Знахарка погибла, кайр убит, другой лишился ноги, у меня конфликт с Нортвудом, а заседание Палаты начнется с гигантского скандала, потому что командующим имперской армии станет тупоголовый медведь! Как вы умудрились это сделать?! Нарочно постарались?! Тьма, по случайности просто невозможно так все испортить!
— Эрвин, — дрожащим от озноба голосом попросила Аланис, — позволь мне налить тебе орджа…
Он кивнул, она наполнила кубок. Когда подала Эрвину, тот схватил кубок и швырнул в стену.
— Я похож на леди Мими?! Думаешь, выпью и успокоюсь?! Тьма! Это дерьмо не решается кубком орджа! Даже бочкой орджа! Даже чертовым галеоном, полным бочек с орджем!
Эрвин хлестал словами еще и еще. Ионе было очень больно. Настолько, что она сжалась всем телом, как узник, избиваемый палачом.
Последним обвинением брат швырнул самое острое:
— Вы еще и солгали мне. Солгали, нарушили приказ и отдали себя в руки врагу! Я пытался защитить нашу семью… Как можно защитить того, кто сам лезет в могилу?!
Он оперся на стол, тяжело дыша.
— Но, Эрвин… — начала Аланис.
— Я не позволял говорить!
Она склонила голову:
— Да, милорд.
— Когда заговоришь, не начинай со слова «но». Здесь нет никаких «но»! Кристально прозрачная ситуация: ложь, глупость, ослушание приказа. Мужчина на вашем месте заслужил бы смерть.
— Да, милорд.
— Итак, что ты хотела сказать?
— Это была моя идея, милорд. Ваша сестра ни в чем не виновата.
Аланис выпятила подбородок. Она действительно надеялась, что весь гнев Эрвин обрушит на нее одну.
— Ах как, черт возьми, благородно! Я, значит, должен восхититься твоим великодушием и сестринской чистотой! И вы, значит, обе оправдаетесь — прелестно! Иона — графиня, северянка, леди, она хорошо знала, на что идет, и не противилась. И это именно она отдала приказ часовым — тебе они бы не подчинились. Имеешь еще возражения?
Чего не отнять у Аланис — умения нести себя гордо. Даже в час падения и смирения.
— Никаких, милорд. Любая кара будет справедливой.
— И я так считаю.
— Но есть наблюдение, милорд, каковое может быть вам полезно.
— Я весь внимание.
— Мы с леди Ионой абсолютно точно убедились в том, что Предмет Знахарки способен залечивать раны. До сих пор это не было очевидно. Теперь мы знаем, что Кукловод имеет не только оружие, но и средство исцеления.
Иона непроизвольно глянула на ладонь: от раны уже не осталось и следа.
— Это ценно, — признал Эрвин. — Но мы открыли бы это в ходе допроса пленницы, если бы, по моему плану, взяли ее живьем.
— Позвольте отметить и другое, милорд. Назначение Крейга Нортвуда вредит, скорее, самому Крейгу, чем вам. Он получит прямой конфликт с императрицей и двумя имперскими генералами, в коем погрязнет и перестанет вам досаждать. Больше того: как Нортвуд, так и владычица со временем станут искать в вас союзника.
Эрвин позволил себе едва заметную улыбку:
— Я успел это обдумать, пока Клыкастый замахивался на меня секирой.
— Что же до погибшего кайра, то он и так заслуживал кары за неподчинение. Теперь вы избавлены от тяжкой необходимости казнить соратников. Осталось лишь наказать третьего часового — горца. Обойдитесь мягко — парой месяцев тюрьмы — и вызовете общее уважение своим милосердием.
— Я подумал и об этом. Но один вопрос остался не решен: что мне делать с вами?
— Полагаю, милорд, лучше всего — восхититься нашей смелостью, отчаянной решительностью, способностью трезво мыслить в сложной ситуации. И простить нас, учитывая названные исключительные качества.
Она не скрывала иронии. Эрвин усмехнулся:
— Хороший ответ.
— Теперь позволишь мне налить орджа?
Она наполнила чашу и сама же сделала большой глоток. Подала Ионе:
— Согрейся, дорогая.
Иона, доселе смятая и бессловесная, поднялась на ноги:
— Все, чего я хотела, — вылечить отца.
И ушла сквозь мучительную тишину.
* * *
