— Ты не горюй. Значит, твоя пара еще где-то ходит по свету. Святая Софья каждому любовь посылает. Не может быть, чтобы остался без нее.
— А ты как, Луиза?
— Да как… все вдовствую. Сперва горевала, а потом просто не до мужиков было: война да торговля. Сама веду дела, Сара с Вихренком помогают. Наняла двух охранников — тьфу, дурные бараны! Не чета тебе…
Подошли Бродяга с Весельчаком. Джо представил их, Луиза позвала всех в свой фургон — пить чай. Сели, выпили, закусили пряниками. Вихренок и Сара прилипли к Джоакину, затараторили наперебой:
— Дядя Джо, дядя Джо! А ты в столице был? И мы были! А ты в вагоне ездил? А мы нет! А как оно? Дядя Джо, а где ты пропадал все время? Мы скучали! Чего ты раньше не приехал?..
Потом Бродяга сказал, что пора идти — Салем-то ждет результатов опроса. Джо позвал Луизу:
— Идем с нами. Салем — хороший мужик. Познакомлю вас.
Пришли в палатку вождя, только тут Джо задумался, как же представить торговку? Сказал:
— Это Луиза. Мы с нею вместе хлебнули много горя.
Для Салема это оказалась лучшая рекомендация. Он принял Луизу, как сестру: усадил, накормил, напоил вином. Едва узнал, что она тоже родилась на берегу Ханая, засыпал вопросами: в каком краю, в каком селе? Чем родители жили? Какую скотину держали? А поле большое?.. Она отвечала подробно, ей было приятно вспомнить, а ему — послушать. Салем замечтался, глаза затуманились. Представлял себе, видно, любимое гречневое поле, ревущие пороги, соседскую пасеку, избушки-пирожки… Почему-то сказал:
— Ты, Луиза, немного на мою жену похожа…
Она спросила:
— Ты, стало быть, женат?
Салем хмыкнул невесело:
— Кажись, уже нет. А у тебя супруг?..
Джоакин шикнул на Салема:
— Поосторожнее с вопросами. Убили ее супруга.
— Прости, Луиза. Я ж не знал.
Бродяга прервал эту бестактную беседу, напомнив:
— Салем, ты нас посылал разузнать. Мы готовы доложиться.
Он выразительно глянул на торговку — мол, не выставить ли постороннюю. Джо сказал:
— Да перестань. Она весь день на базаре. Все, что там говорят, знает лучше нас!
— Выкладывайте, — махнул Салем.
Они выложили. Могер Бакли, видимо, был прав во всем. Лорд-канцлер подмял двор под себя и крутит владычицей. Печали народа его не заботят. С налогами беда повсюду, кроме Фаунтерры, но для канцлера это хорошо — с этих денежек он пирует. Лишь в одном Бакли, кажется, ошибся: пока лорд-канцлер не думает слать на Подснежников войско. Он — не кровожадный зверь, а просто праздный лентяй. Но кто знает, как он поступит, когда повстанцы потребуют снизить налог.
Салем поразмышлял, почесывая бороду.
— М-да… Сложненько… Поди разберись…
Спросил Луизу:
— А ты как думаешь?
— Что думаю?
— Ну, ты ж слыхала: мы идем ко владычице за справедливостью. Что думаешь — получится у нас?
Луиза хмыкнула:
— Салем, не обижайся, но вы все — мужики. Невдомек вам… Императрица — барышня восемнадцати лет. Я помню свои восемнадцать — так у меня на уме было только одно. И это одно — поверь, совсем не справедливость.
Вождь нахмурился и дальше говорил мало.
Но когда Луиза собралась уходить, сказал:
— Я давеча звал Трехпалого к себе в гости, в Саммерсвит. Если будем живы, приезжай и ты! У нас очень хорошо, тебе понравится…
Она пообещала приехать и пошла в свой фургон, Джо — с нею, проводить.
По дороге Луиза сказала:
— Ты прав: Салем хороший и добрый. Но очень простой, мой Вихорь таким же был… Ему не тягаться со знатью. Отговори от затеи, если сможешь. А то сгинет же.
— Не смогу, — ответил Джо. — Салем упрям, да и отступать ему некуда. Если вернется домой без императорского помилования, тут же угодит в петлю.
— Очень жаль… — Луиза вздохнула. — Ну тогда хоть сам уходи. Уже свое отвоевал, будет с тебя. Теперь поберегись, поживи в удовольствие. Поедем со мной в Уэймар. Я тут накупила задешево всяких железок: шлемов, кольчуг. Ты в этом понимаешь, сумеешь расхвалить и продать подороже. Треть выручки отдам! Поехали, Джо!
Он тоже вздохнул:
— Нет, прости, не могу.
— Чего? Ужели снова хочешь на бойню? По глазам вижу, что нет!
— Не хочу, — согласился Джоакин. — Но Салем — хороший мужик, и бьется за доброе дело. Я должен помочь, сколько смогу. Когда увижу, что ничего уже не сделаешь, тогда уйду. Но не раньше.
— Тогда большущей тебе удачи, — Луиза крепко обняла его на прощанье. — Я езжу старым маршрутом Хармона, только гостиницы сменила. Запомни названия… Если будете живы — найдите меня, ладно? Пообещай!
* * *
Город Хэмптон встретил Подснежников раскрытыми воротами, хлебом и медом. Мастера и подмастерья, трактирщики и слуги, извозчики и грузчики, священники и цеховые старшины — все высыпали на улицы и приветствовали повстанцев, размахивая шапками.
— За честный налог! За справедливость! Слава Салему!
Во главе колонны стройными рядами шагали молодчики. Все в шлемах и кольчугах, со щитами и копьями — заправский отряд. К остриям копий по завету Салема были привязаны цветы, но это не скрывало напористой силы шествия. Впереди авангарда вышагивали кони, Зуб и Рука Додж возвышались в седлах. Они занимали почетное место полководца-триумфатора. Время от времени Зуб вскидывал над головой руку, сжатую в кулак, и кричал:
