— Честный налог! Божеская правда! Слава императрице!
Молодчики откликались стройным эхом:
— Честный налог! Правда! Слава!
Горожане ликовали.
Скромный вождь Салем вместе с Бродягой и Джо ехал в середине колонны на козлах телеги, поскольку так и не научился держаться в седле. Если горожане замечали его, он опускал глаза и скреб бороду.
На площади Подснежников встретила группа городской знати. Пока Салем и Джо добрались к голове колонны, приветствия уже отзвучали, и Салем не узнал имен встречавших.
— Вождь Салем! — отрекомендовал его Зуб, и молодчики рявкнули тройную «славу».
— Здравствуйте, добрые горожане… — пробормотал Салем, оглушенный криками и ослепленный торжественностью чиновничьих мундиров.
— Вождь устал от многих трудов, сопутствующих походу, — сообщил горожанам писарь. — С вашего позволения, он немного отдохнет, предоставив нам, его верным соратникам, вести беседу.
Писарь обвел собирательным жестом себя, Зуба и Доджа. Те двое с достоинством кивнули:
— К вашим услугам народный генерал Зуб и народный майор Додж. Мы — правая и левая руки вождя Салема!
— Почитаем за честь приветствовать защитников справедливости, — сказал старший из горожан.
Их препроводили в приемный зал ратуши, где были накрыты столы. Зуб, Додж и писарь заняли места ближе к городским старшинам, Салем — чуть в стороне, поскольку стеснялся быть в центре внимания.
Горожане по очереди произнесли речи, из коих следовало, что Хэмптон всем сердцем и душой разделяет цели Подснежников, особенно налоговую реформу.
— Реформу?.. — шепотом переспросил Салем. Джо пояснил значение слова.
Хэмптон — вели дальше горожане — готов выставить под знамена Подснежников пять тысяч человек. Не все экипированы должным образом, ведь это, по большинству, не воины, а простые мещане. Но сражение и не ожидается, верно? А для мирных переговоров с владычицей важно не вооружение, а число. Чем больше людей приведет Салем, тем вернее императрица поймет, что с нею говорит весь народ Полари.
— Да, совершенно правильно! — воскликнул Салем, но не факт, что его кто-то услышал: все загорланили «славу ее величеству» и подняли кубки.
Кроме того, — говорили старейшины Хэмптона, — город провел сбор средств и хочет предоставить благородным Подснежникам финансовую помощь в размере трех тысяч золотых эфесов.
— За щедрость добрых людей! — вскричал Рука Додж, поднимая кубок. Снова заголосили, зазвенели.
Когда улеглось, Салем прокашлялся и сказал:
— Добрые горожане, я очень признателен вам за помощь, но она не требуется. Жители Ниара и Излучины пожертвовали немало, да еще мы взяли трофеи и продали добрым торговцам. Мы обеспечены на месяц вперед, а до столицы только десять дней пути.
— Нет, нет, простите, господа! — прервал его Зуб. — Вождь Салем не по злобе допустил бестактность, а по неведению. Нельзя отказываться от дара — в Землях Короны это считается оскорблением. Мы непременно все возьмем и помянем щедрость жителей Хэмптона и в беседе с императрицей, и в наших молитвах.
— Возьмем под расписочку, — заверил писарь. — Коли требуется, я лично произведу пересчет сразу по окончании трапезы. И надежнейшая охрана будет приставлена к вашей финансовой помощи, дабы вы были убеждены, что все до агатки пошло исключительно на правое дело.
— Стража! — крикнул Зуб.
Чеканя шаг, вошли четверо молодчиков и заняли позиции по сторонам двери. Один из горожан похвалил выучку бойцов. Зуб сказал:
— Мы обязаны этим славной школе Руки Доджа — ветерана Мудрой Реки, Лабелина и Пикси. Сложно поверить, что всего два месяца назад эти воины были простыми крестьянами и не отличали «право» от «лево». Не зря Рука Додж удостоился чина народного майора!
Джоакин, помнится, тоже муштровал новобранцев, как и Лосось, и капрал Билли. Никто из них почему-то не удостоился ни чина, ни упоминания.
— А что значит — народный майор? — уточнил старейшина.
— Это чин, присвоенный не владыкой или лордом, а самим народом. Простые бойцы оказали Доджу доверие, поставив его над собой!
— Удивительно…
— Не удивительно, а исторично, — поправил писарь. — Коль армия набрана лордом, то он и назначает офицеров. Но если народ сам, по своей воле составил армию, то народ выбирает командиров. Этот прецедент будет вписан в исторические книги и повторен будущими поколениями!
— Народ — сам?.. Разве не Салем из Саммерсвита ведет вас?
Салем хотел что-то ответить, но Зуб опередил его:
— Салем — выходец из народа и его представитель. Устами Салема говорит не он лично, а весь поларийский простой люд!
— Как мудро!
— Поднимем чаши за народную мудрость!
Салем невольно прижал пальцы к губам — до сих пор не догадывался, что его ртом вещает глас народа.
— Салем, прервал бы ты этих пустобрехов, — посоветовал Джо. — Зуб слишком много болтает.
— Ну, он умеет… Видишь, как складно говорит — всем нравится. Горожанину легче с горожанами сладить…
— Пусть говорит, — поддержал Бродяга. — Главное, нам помогут людьми и золотом. А что там Зуб болтает — дело третье.
