Эрвин подал Луису Предмет, держа его двумя руками — показывая, что прикосновение совершенно безопасно. Луис поднял глаза от пола ровно настолько, чтобы зацепить взглядом ладони Эрвина. Зашевелил губами.
— Пож… не… за… ня…
— Что вы говорите? Я не слышу.
— …лста… мло… не… ня…
— Будьте добры, громче!
И даже теперь шепот был едва различим:
— Пожалуйста, милорд, не заставляйте меня…
Иона взяла больного за руку и осторожно усадила в кресло. Заговорила, поглаживая его по плечу:
— Луис, мы не причиним вам никакого зла. Мы простили вас. Послушайте мой голос: разве не слышите в нем прощения?.. Мы желаем вам только одного: вернуть душевное здоровье. Лекарь сказал: вас мучают кошмары. Сделайте то, о чем просит мой брат, и кошмары прекратятся. Вы сможете спать… Спокойно, как в родном доме…
Она почувствовала, на какие ноты голоса откликаются обломки луисовой души. Голос матери, утешающей ребенка… Иона продолжала говорить:
— Вспомните вашу леди… Вы же хотите снова встретить ее, правда? Увидеть, как она бегает в саду?.. Она такая красивая — лучше всех на свете!.. Но вам нужно быть здоровым. Иначе леди очень расстроится, увидев вас хворым… Она заплачет. Вы же не хотите, чтобы она плакала… Пожалуйста, будьте умничкой, наденьте перчатку — и станете здоровым-здоровым…
Он поддался. Еле заметно кивнул и протянул руку:
— Да…
Жест бессилия. Так дитя просит, чтобы ему надели рукавичку. Эрвин закатил глаза: о, боги, я еще должен ему помогать?! Иона взяла у брата Предмет и неторопливо, наперсток за наперсток, надела на пальцы больного. Рука Знахарки вспыхнула густым свечением — как на Гвенде.
Луис ахнул и рванулся с места. Иона удержала его — мягко, но настойчиво.
— Теперь еще один маленький шажочек. Порадуйте меня, пожалуйста… Поднимите руку и потрогайте свой лоб… Да, вот так… Положите пальцы на лоб и подумайте, как вы не хотите больше кошмаров. Представьте леди, подумайте, как сильно хотите ее увидеть… Вам нужно быть здоровым. Да, Луис?..
— Да…
Он держал наперстки прижатыми ко лбу. Они сияли, но… Иона хорошо помнила, как с пальцев Знахарки свечение стекало на раненую ладонь. Теперь этого не было, Предмет не вливал целительную силу в голову Луиса.
Иона уговорила его попробовать иначе: приложить руку к виску, к темени, к затылку. Подумать о будущем избавлении, о спокойном сне, о том, как прекрасно жить, не чувствуя страха… А затем, напротив, вспомнить свой последний кошмар — и всеми силами души оттолкнуть от себя…
Все тщетно. Отчаявшись, Иона сняла Предмет с его руки и передала Луиса заботам лекаря. Выронила с грустью:
— Безнадежно…
Однако Эрвин улыбнулся в ответ:
— Напротив, сестрица: все очень и очень любопытно.
— Что любопытного в отчаянии и хвори?..
— Не думай о том, чего не удалось. Сосредоточься на том немногом, чего мы все же добились. Увидишь, какие презанятные выводы напрашиваются.
— М-мм… Несколько раз Предмет засветился и приспособился к руке… Но лечить все равно не стал…
— Милая Иона, забудь о лечении. Предмет наделся и замерцал — это уже отклик! Мы говорили с ним, и он слегка кивнул в ответ. Как нам это удалось?
— Наверное, благодаря мыслям…
Он, смеясь, укоризненно покачал головой:
— Сестрица, я вижу, что ты не думаешь. Но все же прошу тебя об этом: задумчивое выражение так тебе к лицу! Как мы смогли «засветить» Предмет, а? Ты говоришь: мысленно. Тогда скажи, о чем ты думала, надевая Руку Знахарки?
— Об отце… и о том, как было бы прекрасно стать целительницей.
— Иными словами, ты хотела творить добро для всех. Я не удивлен. Но Гвенда желала помочь одному кайру Джемису, а Луис — самому себе, а я… знаешь, для интереса думал совсем о постороннем: вспоминал декольте леди Сибил Нортвуд. И всем нам Предмет откликнулся! В то же время, мама и Роберт очень хотели помочь отцу, их мысли были бескорыстны и благородны, как и твои, — но успеха не принесли.
Вот теперь Иона заинтересовалась:
— Ты хочешь сказать… мысли не имеют значения?!
— Похоже, ни малейшего. Как и сказанные слова, прочтенные молитвы. Я уже опробовал Предмет в разных обстоятельствах: ночью и днем, у камина или на морозе, молча или с молитвой, в часовне или спальне. Все то же проделала и Аланис. Результат всегда один: мне Предмет откликается, ей — нет. Неважно, что мы думаем и делаем. Важно, кажется, лишь одно…
— Личность человека.
— Именно. Некоторым людям Предмет симпатизирует — вот весь секрет. Но что общего у избранников? Их трое: агатовец, наследник Великого Дома; и два простолюдина, чужие друг другу. Сходства меж нами тремя — никакого. Черты характера, возраст, цвет волос и глаз, родная земля — все различно. По какому же признаку Предмет выбрал нас?..
— А ведь ты прав: меж вами нет ничего общего… Зато у меня и матушки, и Роберта много сходства с тобой — но нас Предмет не выбрал… — Иона задумалась. — Постой-ка. Ты, Гвенда и Луис — вы были в Запределье.
— И кайр Джемис был, но не понравился Предмету.
— Тогда, возможно, ему нравятся белые вороны? Ты, Луис и Гвенда — вы все… прости меня… со странностью.
