— Мы шли вернуть Пастушьи Луга, и вернули, — сказал Барок. — А биться насмерть и падать в пыль лишь затем, чтобы ты заработал славу — на это мы не соглашались.
— Мы уходим, — сказал Джантей. — А ты, Моран, хочешь — иди с нами, хочешь — бейся дальше, но без нас.
Степной Огонь ответил им, широко улыбаясь:
— Мы на войне, всадники. А на войне все решает сила. И я говорю: вам не хватит силы утащить меня обратно за Холливел. Но мне хватит сил притащить вас в Мелоранж, и я это сделаю.
— Интересно, как же? — хохотнул Барок. — Мы не пойдем с тобой.
Если быть совсем точным, он успел сказать лишь: «Мы не пойдем ссссс…» И засвистел, булькая кровью, а «тобой» так и не выговорил, поскольку в шее его торчал нож Морана. Джантей отпрыгнул и выхватил меч, но в три удара Моран уложил и его. Потом отрубил головы обоим мертвецам, поднял их за волосы и крикнул шаванам:
— Клянусь, что приведу к победе всех вас! Пойдете сами — хорошо. А иначе придется мне вас нести.
Он потряс мертвыми головами.
…Той же ночью восстали шаваны Джантея и Барока. Правда, не все — многие побоялись. Но целая сотня шаванов Барока атаковала шатер Степного Огня. Была лютая сеча, и всадники Огня победили. А сотня шаванов Джантея попыталась бежать из лагеря, но всадники Степного Огня догнали их и расстреляли на скаку в чистом поле. И мятежников, и дезертиров — всех, кто не погиб в бою, — притащили в лагерь, раздели и повесили на деревьях, перебив кости рук и ног. Три дня орда смотрела, как они умирали от боли и жажды, а вороны клевали их лица.
Сейчас, когда Ней и Чара вернулись из рейда, мертвецов стало больше. Вокруг лагеря деревьев не хватало. Ради новых казней откуда-то притащили стволы, вкопали в землю, к ним гвоздями приколотили дезертиров. Прибавилось больше трех дюжин — целая роща тел. Человек шесть еще стонали.
Чара долго смотрела на них, и не понять было, о чем думала. Неймир снял с плеча лук, наложил стрелу.
— Не нужно, — удержала его Чара.
— Не по-людски это, — сказал Ней. — Так волки делают, а не люди.
— А дезертировать — по-людски? Бросить спутников, как Бирай бросил нас?
— Тоже нет, — признал Неймир и опустил лук.
Они двинулись дальше и теперь оба думали об одном: по-людски было бы отступить. Волки Севера бьются ради смерти, собаки императора — тоже. А люди Запада дерутся за добычу и свободу, но не затем, чтобы убить любой ценой. В том и разница меж людьми и волками.
Ганта Корт — вожак их гана — встретил парочку в просторном шатре. Радушно поднялся им навстречу, каждого хлопнул по плечу, потрепал короткие волосы Чары.
— Мои лучшие! Как я рад вас видеть!.. Садитесь, дайте отдых ногам.
Они уселись, отложив в сторону оружие.
— Ты разжился шатром, ганта? Когда бежали от Мелоранжа, ничего у нас не было.
— Конские шкуры, — осклабился Корт. — От мертвой лошади бывает прок. А еще вот, угощайтесь.
Он протянул раскрытую суму, полную полосок вяленого мяса. Ней жадно схватил и принялся жевать, Чара улыбнулась с набитым ртом.
— Удачный вышел рейд? — спросил Корт с таким видом, будто сам уже все понял. Да и как не понять: рейдеры, посланные за припасами, вернулись голодными.
— Бирай дезертировал, — сказал Неймир.
— Следовало ждать, — кивнул Корт. — Бирай — ослиный хвост.
— Ты послал нас с ним, зная, что он сбежит?! — окрысилась Чара.
— Кого-то надо было, так Огонь приказал. Послал бы других — они сбежали бы вместе с Бираем. А в вас я уверен.
Они молча жевали.
— Раз уж о Степном Огне… — сказал Корт, помедлив. — Как вам все это нравится?
Неймир хотел честно сказать: хвосты. В смысле — скверно все: и трупы на столбах, и голод, и пустые деревни. Засада литлендцев — тоже скверно: значит, осмелели они, больше не робеют перед нами… Это Ней хотел сказать, но вдруг почуял: сама эта беседа — тоже какая-то неладная. Корт — ганта, вожак. Причем умный вожак, да еще такой, которому Чара с Неем крепко задолжали. С чего бы ему спрашивать их мнения? Если Корт считает, что орде пришли хвосты, то сам бы так и сказал, а не спрашивал.
Так что Неймир ответил осторожно:
— Течет река…
— Скачет конь, — поддакнула Чара с набитым ртом.
Это значило: все на свете меняется, в том и жизнь — в переменах.
— Вот как!.. — Корт нахмурился. — Хорошо же нас река принесла, если шаван шавану ломает ноги, шаван шавана прибивает к столбу! Мы теперь — как волки Севера: все подохнем, но с поля не уйдем? Так выходит?
— Война, — пожал плечами Неймир. — Легко победа не дается.
— Угу, брат, я это уже слышал. От Морана. Ровно перед тем, как он снес головы двум своим спутникам.
— Они хотели уйти.
— А почему нет? — спросил Корт. — Мы — вольные всадники. Воюем, когда хотим, а не когда прикажет какой-то долбанный лорд. Мы шли биться за свободу, а стали рабами Степного Огня. Как так вышло, расскажете?
— Коню нужна узда, — сказал Неймир.
— А войску — сильная рука, — кивнула Чара.
