Портовый город Грейс понемногу таял в дымке. Два человека на корме флагманского судна «Величавая» провожали город взглядами: уродливая толстая женщина в дорогом плаще и низкорослый мужчина с маленькими, сдвинутыми к переносице глазками. Мужчина, казалось, не находил себе места — переминался с ноги на ногу, прерывисто дышал, то выпрямлялся, то опирался на поручень локтями. Присмотревшись к нему внимательно, можно было понять: он теряет покой от близости толстухи. Искоса поглядывая на нее, он изо всех пытался уловить ее настроение, будто оно имело для мужчины крайнюю важность. То и дело облизывая губы и нервно сглатывая, мужчина словно бы собирался с духом, чтобы сказать нечто.
— Надеюсь, в Шиммери жарко, — сказала толстуха.
Ее слова странным образом придали мужчине решимости, и он, наконец, раскрыл рот:
— Прекрасная леди Магда, я хотел сказать о том, как меня переполняет радость от соседства с вами. Мысль, что я буду вашим спутником в этом путешествии, делает меня счастливейшим из…
— Ты любишь мою задницу? — спросила леди Магда.
— Простите, ваша светлость?..
— Отойди на два шага назад и посмотри внимательно на мою задницу. Ну!
Он вынужденно повиновался. Зад герцогской дочки был огромен и бесформен, словно две сгнившие тыквы. Вероятно, его сплошь покрывали прыщи, как и все остальные участки кожи миледи.
— И как, она тебе по нраву? — осведомилась леди Магда. — Если нет, то прекрати лизать ее, черт возьми!
— Ваша светлость, я ничего такого не имел в виду…
— Все эти «прекрасная», «великолепная», «радость от соседства»… Я знаю, какая я. Оставь свое вранье для безмозглых курей.
— Ваша светлость, простите меня, но я совершенно искренне…
— И «вашу светлость» засунь туда же, куда «прекрасную леди»! Я тебе не светлость! Папенька — светлость, за ним будет мой старший брат, а я — вряд ли.
Сконфуженный Бакли покраснел и не нашелся с ответом. Его глупый вид развеселил леди Магду:
— Хи-хи, какой ты потешный! Отними у щенка право подлизываться, и он не будет знать, что делать. Ладно, Бакли, если так уж хочешь лизать — лижи. Но делай это правильно. Говори то, что мне действительно будет приятно.
— Вы так умны, миледи!
— Угу, я это знаю. Придумай что-то поинтереснее.
— Меня восхищает прямота, с которой вы указали этим маркизам и баронам на их ошибки.
— Тогда почему ты такой скользкий, если любишь прямоту? Нет, Бакли, комплименты — не твоя стихия. Скажи то, что меня порадует, или помолчи.
— Ладно, миледи, порадую вас, — сказал Бакли снисходительно, подражая ее собственному тону. — Я знаю, как сберечь миллион эфесов.
— Повтори-ка.
— Нам дали два миллиона золотых, чтобы купить у шиммерийцев очи, а затем распродать по дешевке. Добрый миллион мы потеряем на этой затее: купим дорого, продадим дешево. Так вот, я знаю, как его сберечь.
— И как же?
— Я скажу вам, миледи… Но не сейчас.
— Это еще почему?!
— Во-первых, миледи, вам будет интересно самой поразмыслить об этом и найти способ. Во-вторых, я хочу как следует обдумать все детали, чтобы не попасть впросак. И в-третьих, самое главное. Если скажу сейчас все сразу, то вы спросите: отчего не сказал об этом на берегу, вашему папеньке?
— И отчего же не сказал?
— Тогда он дал бы вам лишь один миллион, не два.
— То есть, ты украл для меня миллион золотых у моего же отца?
— Ни в коем случае, миледи. Я свято верю в родственные чувства и убежден, что вы отдадите деньги отцу, едва мы вернемся в Южный Путь.
Кривая ухмылка леди Магды отразила понимание:
— Но вернемся мы через добрых полгода. А за полгода человек с умом и миллионом золотых может сделать очень многое. Ты об этом, Бакли?
Он ответил поклоном.
— Вероятно, у тебя есть и мысль, во что вложить эти деньги?
Он многозначительно улыбнулся.
— Чего ты хочешь для себя?
— Крохотную долю прибыли… и счастья быть рядом с вами, прекрасная леди.
Дочь герцога усмехнулась:
— Вот теперь вышло уместно. Ладно, буду прекрасной, уговорил!
А Бакли подумал в который уже раз: как хорошо, что ты не умеешь читать мысли, жирная свинья. Если бы умела, то знала: под крохотной долей прибыли я понимаю все сто процентов. А также два миллиона золота, что сейчас лежат в трюмах, и все очи, которые мы купим. И ты будешь мне полезна, толстозадая. Дашь мне все, чего хочу, ведь ты заглотила крючок. Откуда я знаю? Просто: мы все еще плывем на юг, а не возвращаемся в Грейс.
И, умей ты читать мысли, знала бы еще одно. Сильней всего презираешь тех, перед кем ползаешь на коленях.
— Лысый хвост, а не деревня, — сказал ганта Бирай.
Он даже не сходил с коня — знал, что на поживу нечего надеяться. Сидел на спине гнедого, жевал корень кислицы. Глядел, как его люди ходят с факелами от избы к избе.
— Обычная деревня, — ответил Неймир.
— Не хуже остальных, — прибавила Чара.
