Гурлах присел, но Колдун попался на линию, и стрела вспорола ему бедро. Вторым выстрелом Чара исправила ошибку. Стражник выронил алебарду, получив стрелу в плечо. Ганта схватил раненого и толкнул прямо на второго стражника. Тот невольно опустил алебарду, и ганта заколол его кинжалом. Гурлах издал победный клич и потянул засов. Чара спрыгнула с бочек, зашагала к воротам. Каждые пару шагов она пускала стрелу в бойницу башни, чтобы не дать последнему арбалетчику высунуться. Конь Чары шел следом, без слов понимая волю наездницы.
Ней бросился ей навстречу, а ганта и Гурлах уже отперли ворота и взбирались в седла.
— Отставить! — хлестнул окриком Новичок. — Колдун и Гурлах, вскройте башню, добейте последнего стрелка.
— Какого черта?
Это спросил Колдун, и Новичок глянул на него в упор, и на миг показалось, что сейчас он скажет: «Приказы не обсуждаются». Неймир не удивился бы, случись оно так. Но Новичок пояснил:
— Из башни он будет успешно стрелять нам в спины.
Колдун помедлил. Он не хотел выполнять приказ Новичка, все нутро его восставало. Но все же признал разумность довода. Припадая на раненую ногу, доковылял до двери, провел рукой по поясу, а затем приложил ладонь к замку. По железу пробежали искры, что-то хрустнуло, затрещало. Колдун кивнул Гурлаху, и тот саданул в дверь ногой — она легко распахнулась. Гурлах вбежал в башню и вскоре выбежал, стряхивая кровь с клинка.
— Теперь уходим, — сказал Колдун поспешно, пока Новичок не отдал этот же приказ.
* * *
Когда отряд прискакал на место встречи, Хаггот, Косматый и прочие выпучили глаза. Было чему удивиться: Колдун залит кровью, Гурлах едет на одном коне с гантой, и главное — ни к чьему седлу не приторочен мешок золота!
— Я оторву башку любому, кто спросит, что случилось! — прошипел Колдун. — И всех зажарю живьем, если мне сейчас же не обработают рану!
— Но, Колдун, — осторожно сказал ганта, — в моем отряде нет знахаря. Бейдар умел врачевать, да только остался в пыли под Мелоранжем.
— Сточи вас Червь, кретины! Хоть перевязать вы можете?!
— Я могу, — Хаггот выступил вперед.
Он помог Колдуну слезть с коня, бережно усадил на землю. Осмотрел рану.
— Вроде, нестрашная… Только надо перевязать хорошенько…
— Я о том и прошу, осел!
— Тогда нужно снять штаны…
— А, чтоб вам!..
Колдун выл от боли, пока Хаггот сдирал ткань с распоротого бедра. Потом шаван откинул штаны, положил ногу Колдуна на свернутое одеяло, промыл вином и принялся бинтовать. Когда повязка прикрыла рану, боль поутихла и стала слабее злобы. Колдун свистящим шепотом подозвал Новичка.
— А ну, иди с-сюда! Ответь-ка мне, с-сволочь, что это было?
— Прошу тебя конкретизировать вопрос. Какие события имеешь в виду? Чем я заслужил нелестный титул сволочи?
— Ты командовал Чарой так, будто сразу знал, что она на бочках.
— Верно, знал.
— Уж не потому ли, что сам посоветовал ей встать там?
— Это тоже верно. Я нашел эту позицию весьма выгодной для обстрела и предложил ее нашему единственному и лучшему стрелку.
— Но ты заметил чертовы бочки еще при въезде в город! Может быть, уже тогда знал, что все обернется дерьмом?
— От тебя, Колдун, ничего не утаишь. Я предвидел дерьмо с той минуты, как увидел Лаксетт, поскольку бывал в нем и знаю тамошние порядки. Всякий уважающий себя богач держит на крыше гонг. Стоит кому-то подвергнуться ограблению, как поднимается тревога, и ворота запираются. Наша миссия имела большие шансы кончиться провалом, о чем я и предупредил тебя вчера.
— Но ты не сказал про гонги! Почему?
— Все прошлые твои вопросы имели свойство риторических. Быть может, и теперь у тебя есть готовый ответ?
Хаггот как раз завязал бинт узлом. Колдун злобно оттолкнул шавана и привстал на локте:
— Ты, тварь, нарочно завел нас в ловушку! Знал, что она будет, но не предупредил, а сам готовился! Хотел показать, какой ты крутой командир? Какой, значит, находчивый в трудный момент?! Хотел занять место ганты Бирая?! Так запомни: мне срать на то, кем ты был раньше! Командовал ты вонючей ротой, гребаным полком или всей, Праматерь ее за ногу, императорской армией! Здесь ты — мой солдат, и выполняешь мой приказ, и делаешь то, что нужно мне! Прикажу лизать мой зад — будешь лизать, иначе сдохнешь!
Колдун сплюнул и перевел дух. Сказал ровнее, отчего прозвучало гораздо более грозно:
— А теперь приведи мне хоть один довод за то, чтобы оставить тебя в живых. И молись своим богам, чтобы довод оказался убедительным.
Новичок огладил бородку и ответил своим красивым, бархатным голосом:
— Полагаю, ты найдешь мой довод крайне убедительным. Ты прав: я — хороший командир, и легко ориентируюсь в трудной ситуации. Но я подверг отряд опасности вовсе не затем, чтобы доказать это. Моей целью было, — он понизил голос до лукавого шепотка, — заставить тебя снять штаны и отложить их в сторону.
Колдун исказился в лице. Рванулся, попытался схватить штаны с блестящим поясом, но Новичок шагнул к нему и ударил сапогом прямо в челюсть. Колдун рухнул, лишившись чувств.
Новичок огляделся. Все до единого рты были раскрыты, глаза — выпучены. Он сказал Хагготу:
— Будьте добры, свяжите Колдуна.
