— Премного благодарю, славный повелитель армейских складов, — поклонился Ней. — Имею еще один маленький вопрос. Я слышал, жадный герцог Литленд жмется, не желает достойно оплатить дружбу его высочества принца Гектора, и переговоры сильно затягиваются. Что, если войско не поспеет в Ливневый Лес к двадцатому января?
— Тогда подождешь.
— Я не о том, господин майор. Я-то подожду, а вот корабли — будут ли они в безопасности? Ведь война идет, все отребье рыщет в поисках наживы: и пираты, и мародеры, и контрабандисты. А флот в гавани — лакомая добыча…
— Две роты стерегут гавань. Успокойся.
— Нижайше вам кланяюсь за столь сладкие моим ушам слова.
— Иди уже, торгаш. Я занят.
Ней ушел, не скрывая улыбки. Две южные роты — ха-ха! Один ганта Корт со своим отрядом разделает их, если нападет внезапно.
Чара, встретив его, не стала расспрашивать — по лицу поняла, что все хорошо. Поговорить лучше позже, не у врага под носом. Сели на коней, двинулись к воротам. Уже вечерело, но еще вдоволь времени, чтобы покинуть Мелоранж и заночевать в степи под Звездою. Чтобы не привлекать внимания, ехали неспешно, глазели по сторонам, как и подобает приезжим в большом городе. Спешились у лавки, купили еды в дорогу. Немного прошлись вдоль торговой улочки, поглядели, что продают ползуны. Одежда ли, посуда, домашняя утварь, женские штучки — все было какое-то пестрое, яркое, напоминало детские игрушки. Ради шутки Ней надел на голову спутницы розовую шляпку с лентами.
— Очень, очень хорошо! Красивая, как девочка!
Продавец захлопал в ладоши и дал Чаре зеркальце. Она негодующе фыркнула и отшвырнула шляпку.
— Ай-ай-ай, нехорошо… Снова стала как мужчина…
Чара позлилась немного, но быстро успокоилась. Встала у посудного лотка, взяла медное блюдо, наполированное до блеска.
— Купи, хозяйка! Всю семью накормишь — детки счастливы, любимый счастлив!
Лучница на полном серьезе принялась разглядывать блюдо, водя по нему пальцем. Что это с нею?..
— Тут вот царапина, — сказала Чара.
— Быть не может! Весь товар сам проверял! Все гладкое, как кожа младенца!
Она отмахнулась от продавца и показала блюдо Нею:
— Гляди-ка. Вот здесь царапина, где палец…
Он увидел, на что указывала Чара. В полированном блюде отражалась улица с прохожими. Старикашка в мещанском сюртуке стоял у одежной лавки и смотрел не на товар, который перебирал руками, а на них, Спутников.
— И вот еще…
Парень на той стороне улицы. Этот искуснее: пялится не прямо, а через отражение в окне. Но тоже явный соглядатай.
— Нам не подходит, — бросил Ней и вернул блюдо.
Как на зло, прыгнуть в седла и ускакать нельзя: улица слишком людна, коней можно только вести под уздцы. Чара поискала глазами какую-нибудь подворотню и постучала пальцами по поясу, на котором висел нож. Ней мотнул головой в знак запрета.
Пошли вдоль улицы. Он зашептал спутнице на ухо:
— Убивать нельзя. Поймут, что мы — разведчики.
— И что? Ускачем, нас не догонят.
— Я спрашивал о кораблях, мне сказали: Ливневый Лес. Если узнают, кто мы такие, сменят гавань.
— Лысый хвост! Что тогда делать?
— Я назвался торговцем, сказал: мой товар на складе в Ливневом Лесу. Спокойно уедем отсюда в сторону Ливневого. Шпионы доложат об этом хозяевам, подозрений не возникнет.
— Тогда не спеша к воротам?
— Нет. Вечер уже. Торговец и женщина на ночь глядя едут в степь — это странно. Лучше заночуем в гостинице, как обычные мещане. Утром поедем.
— Хм… Ладно.
Не торопясь, прошли улицу до конца, сели на лошадей, но двинули не рысью, а шагом. Спросили дорогу до хорошей гостиницы, поехали по указке. Сняли комнату — не лучшую, но и не дешевую, а достойную южного купца. Сытно поужинали, выпили, поболтали с людьми. Ней говорил с южным акцентом и не вызывал подозрений. Чара говором, цветом кожи, формой глаз походила на шаванку, но и это никого не удивляло. Покупная альтесса, что тут такого? Обычное дело для Шиммери. Кто-то из мужиков, подвыпив, даже стал выспрашивать у Нея, какова Чара в постели и где можно приобрести такую.
Старик-соглядатай разок забрел в таверну, для виду поклянчил выпивки, нашел взглядом Спутников. Убедившись, что они сидят-пьют, никуда не собираются, вышел на улицу. Позже Ней выглянул в окно и заметил его поодаль. Второй шпион, наверное, стерег задний выход. Значит, точно ночевать в гостинице. Среди ночи никто, кроме воина, не выедет в степь.
В комнате легли на мягкую перину, положив под головы подушки в белых наволочках. Привычная к твердой земле Чара все не могла уснуть, ворочалась, ругалась шепотом. А Ней спал сладко, как никогда: казалось, только закрыл глаза — и уже утро.
Встали с рассветом, спустились в харчевню, встретили слугу.
— Чего изволите, господа?
Спутники пожелали квасу и седлать лошадей. Квас им налили, а с лошадьми вышла заминка. Слуга, уйдя в конюшню, вернулся перепуганный:
— Господа, ваш жеребец артачится, чуть руку мне не откусил. Очень прошу, господа, успокойте его…
— Который конь?
— Гнедой.
— Мой…
