Конечно, это был столичник — и важный столичник, первый дворцовый секретарь. Собственно, она оказалась рядом не случайно, надеялась перемолвиться с ним, да только отвлеклась на собак.
— Хватит с Ориджина и одной победы… Не так ли, ваше величество?
Первый секретарь был молодым парнем — лишь лет на семь старше Миры. Первородный янмэец, как и она. Судя по изгибу рта, самоуверенный нахал. Судя по глазам, отнюдь не дурак.
— Я знаю вас, сударь, — сказала Мира.
— Баронет Дориан Эмбер, род Янмэй Милосердной, к вашим услугам, — первый секретарь взмахнул косматой шапкой, будто шляпой.
— Вы — тот, кто планирует все на свете.
— Не на свете, а только во дворце, ваше величество.
— С меня и этого довольно. Вы решаете, когда мне есть, когда спать, с кем встречаться, куда ходить. Даже мой отец-рыцарь давал мне больше свободы!
— Смотрите, ваше величество: сейчас начнут!
Мира хлопнула ресницами:
— Вы проигнорировали мое замечание?!
— Голос вашего величества звучал кокетливо. Простите, я не нашелся, как среагировать.
— Вам почудилось. На самом деле, я очень, очень зла!
Наездники встали в упряжках, взяв одной рукой поводья, а другой — длинные шесты с заячьими шкурками. За Нортвуд ехал младший сын графа, за Ориджин — кайр со странным прозвищем Сорок Два, за Альмеру — какой-то рыцарь, за Корону — знакомец Миры, капитан Харви Шаттэрхенд. Лорд-канцлер вышел вперед с флажком в руке, рядом с ним была Аланис Альмера.
— Во имя Короны и Севера… — начал лорд-канцлер, Аланис ввернула:
— Во славу Янмэй и Агаты!..
— Ради дружбы между землями Империи… — Ориджин подмигнул ей, передавая слово.
— …и ради всеобщей любви к собакам, — подхватила Аланис, — объявляем гонки…
— …открытыми! — вскричал лорд-канцлер.
Приняв возглас за сигнал к старту, три из четырех упряжек тут же рванули с места, лишь альмерская осталась стоять.
— Нет, нет! — Ориджин замахал флажком. — По слову «старт!»
Но псов было не остановить — они уже вовсю сверкали пятками, швыряя снег в лица наездников.
— Не стойте, езжайте, езжайте! — Аланис накинулась на гонщика под гербом Альмеры. — В погоню!..
Альмерские доги — сильные, но спокойные — стали вальяжно набирать скорость.
— Ленивые твари!
Аланис хлестнула ближайшего пса, как коня. Но песий нрав — не конский. Вместо бежать быстрее, дог рванул к Аланис, чтобы укусить. Нарты опасно накренились, грозя опрокинуться.
Ориджин, видя это, завопил:
— Ааа! Не бегите ко мне! Ненавижу песьи слюни!..
Явно сказано на потеху толпе, и толпа пришла в восторг:
— Да, хватай его! Куси северянина!..
Сообразив, что делать, Аланис побежала вдоль трассы. Доги погнались за нею и набрали скорость в нужном направлении. Девушка отскочила в сторону, нарты промчались мимо и унеслись следом за соперниками, что уже вырвались ярдов на двадцать. Дворяне восторженно апплодировали. Мира смеялась, прижав к губам ладошку.
— Видите, ваше величество, — сказал баронет Эмбер. — А вы не хотели идти!..
— Откуда знаете, что не хотела?
— Я же планирую ваш день. Десять-тридцать: начало сомнений. Десять-сорок-пять: разгар мыслей о вреде праздности. Одиннадцать-ноль-ноль: акт самопожертвования — мучительный выход на гонки.
— Сударь, вы флиртуете со мною?
— Пытаюсь погасить вашу очень-очень злость.
— Да, благодарю за напоминание! — Минерва смерила баронета предельно суровым взглядом. — Я очень зла. Дайте мне свободы, сударь.
— Простите, ваше величество. Мне думалось, вы любите графики.
— Отчего вы так считали?
— А как можно их не любить? Графики — самое приятное в жизни. Обожаю их составлять. Если бы кто-то составлял графики для меня самого, я был бы вдвое счастливее.
— Вы шутите, а я серьезна!
Но в этот самый миг псы Нортвуда ошибочно бросились за «зайкой» Ориджина, и две своры смешались в кучу-малу. Упряжка Альмеры налетела на них сзади. Лишь нарты Короны избежали хаоса и помчались вперед.
— Вы улыбаетесь, ваше величество, — отметил баронет Эмбер.
Он и сам улыбался: янмэйские ямочки темнели на щеках.
— Вы несносны, сударь! Слушайте мой императорский указ. С завтрашнего дня освободите мне никак не меньше трех часов в сутки!
— Зачем?! — удивился баронет.
— У меня множество личных дел, чтобы вы знали!
— Каких же?
— Это переходит всяческие рамки!
— Согласен, ваше величество. У императрицы появились личные дела — недопустимо! Перечитайте дневники Янмэй — там между строк сказано, что такого не бывает.
— Да, верьте или нет, но у меня тьма личных дел!
Минерва растопырила пальцы. Между большим и указательным она видела, как нортвудец и кайр растаскивают псов за задние лапы. Между мизинцем и безымянным леди Аланис металась в бешенстве, а лорд-канцлер тайком от нее хохотал. Мира загнула мизинец:
— Так, для начала…
Пьянство.
— Нет, этого я вам не скажу.
Загнула безымянный: планы против лорда-канцлера.
— Нет, это тоже тайна.
Средний палец: изучить финансы, чтобы не быть круглой дурой.
— Хм… перейдем к следующему.
Указательный: разобраться в законах и договориться с судом, который зачем-то приговорил меня к смерти.
— Тоже секрет…
Так и не сказав ничего, Мира загнула все десять пальцев. Показала Эмберу кулачки:
