— Знаешь, кто я? — ухмыльнулся полувраг. — Или повторяешь, как попугай?
— Кто не знает принца Гектора Шиммерийского, Первого из Пяти, славного среди славных?
Полувраг прищурился с любопытством. Обронил:
— Стул…
Воины свиты подсунули сиденье под задницу принца, он сел, куколка встала рядом, приобняв его за шею.
— Как твое имя, шаван?
— Ваше высочество, простите, но тут закралась печальная ошибка. Ошибка из ошибок, ваше высочество! Я не шаван!
— А кто же, позволь узнать?
Неймир ответил с чистейшим южным выговором, какой только услышишь от Львиных Врат до Берега Бивней:
— К услугам вашего высочества славный Ней-Луккум, делец Юго-восточной гильдии, хозяин трех кораблей, почтенный гражданин Оркады!
— Хочешь сказать, ты — шиммериец? — губы принца изогнулись гримасой недоверия.
— Ваше высочество, я не только имел желание сказать, но и выполнил его. Я — шиммериец, сын южного солнца, вернейший из ваших подданных!
Принц Гектор бросил взгляд на свою куклу, и та мурлыкнула:
— Он врет, мой господин.
— Ты врешь, — повторил принц.
— Пускай мои чресла усохнут, как сорванный цветок, если посмею солгать вашему высочеству!
— Ты смуглый, как кочевник.
— Странствия сделали меня таким. Солнце не знает жалости к мореплавателю.
— Ты явился в Мелоранж, чтобы шпионить.
— Я приехал заключать сделки. Война — лучшее время для торговли.
Куколка принца шепнула:
— Бессовестная ложь. Мой господин, он даже дня не жил в Шиммери!
Неймир ответил со всею гордостью, какую позволяла ему петля на шее:
— Жаль, что вы так заблуждаетесь, госпожа, ведь стыд за эти слова измучит вас. Я родился и вырос в Оркаде — жемчужине Юга. Особняк моего славного отца — Калим-Луккума — стоял на Портовом проезде Глубокой гавани. В окна детской я видел башню Белой Девы и чайный дом славного Аферана.
— Отец обучил тебя ремеслу купца? — поинтересовался принц.
— Отец лишь начал мое обучение, ваше высочество. А после на пять лет отдал меня в услужение славному Оберлику — третьему старшине гильдии. Ваше высочество не может не знать: по традициям Оркады, купец отдает сына в обучение другому купцу, чтобы дополнить свое искусство мастерством коллеги.
— Чем ты торгуешь? Шелком?
— Горько, что ваше высочество унижают меня такой догадкой. В Оркаде лишь глупец торгует шелком, ведь эта привилегия отдана купцам города Лаэма. Самый прибыльный товар, что уходит из гаваней Оркады, — это чай. Его я и продаю дворянам Литленда и Короны.
— Сколько ты имеешь кораблей? Четыре?..
— Три, ваше высочество.
— Какого измещения и класса?
Неймир ответил, не колеблясь.
— Сколько мачт и парусов?
Неймир сказал.
— В каких верфях заказал постройку?
Неймир назвал лучшие верфи Оркады.
— Но там я заказал только два судна из трех. Первый корабль был мне подарен отцом на совершеннолетие, по традиции моего славного рода.
Принц потеребил свою куколку и метнул вопросительный взгляд: видала, каков? Она изогнула бровь: вот уж сюрприз!
— Ты многое знаешь о Юге, — сказал принц пленнику. — Наши порядки тебе известны, и в Оркаде ты бывал не раз, и купеческое дело понимаешь. Но скажи мне, ловкач, отчего тогда ты женат на шаванке?
Принц Гектор направил палец в лицо Чаре. До сих пор он ни разу не глянул на нее. Кажется, лишь теперь заметил.
— Женат?.. — удивленно переспросил Ней.
— Скажешь, она — тоже южанка? Ее кожа — кофе с молоком! Ни одна белокровная не доведет себя до такого! А глаза — узкие, злющие; смотрит — будто целится. Она — лошадница! Что на это скажешь?
Ней пожал бы плечами, если бы ремни позволили. Сказал с безмятежным спокойствием:
— Конечно, шаванка, ваше высочество. Понял бы и менее наблюдательный человек, чем вы. Но кто сказал, что она мне жена? Разве славные женятся на лошадницах?
— И кто же она?
— Чара — моя альтесса для любовных утех, ваше высочество. Альтессу для бесед и альтессу для домашнего уюта я оставил в Оркаде, чтобы не рисковать ими в опасном путешествии. Но от любви мужчине никак нельзя воздерживаться, иначе стержень усохнет, как яблочный черенок. Потому и взял Чару с собой. Она — мастер в этом деле.
Ней лукаво подмигнул принцу:
— Не желаете ли испробовать?..
— Хе-хе! — Гектор издал смешок. Судя по искоркам в глазах, он еще не поверил Нею до конца, но был очень близок к этому. — И где же ты купил свою Чару? В Оркаде?
— В Лаэме, ваше высочество. Тамошний привоз гораздо богаче.
— А за какие деньги?
— Шаван-торговец просил двести тридцать, а я сбил до двухсот: у нее на левой груди шрам. Хотя теперь, ваше высочество, я бы Чару не уступил и за триста. А что шрам — так это даже лучше, на мой взгляд: больше остроты и пикантности.
— Ты, как я вижу, и в женщинах знаток?.. — улыбнулся принц.
— Каким бы я был мужчиной, если бы не знался в женщинах? Эта наука — первая среди всех!
— Раз ты знаток, то не скажешь ли: в какие деньги обошелся мой цветочек?
Принц обнял за талию хрупкую девицу. Неймир хмыкнул:
— Я бы сказал, ваше высочество, но вежливость заставляет молчать.
— Отчего так?
— Боюсь, мой ответ огорчит вас, а расстроить ваше высочество — последнее, чего бы мне хотелось.
