— Возможно, — не стал спорить Фергюсон. — Но один банк не располагает такими кредитными ресурсами, как два вместе.
— Какими же?
— Мы предлагаем вашему сиятельному величеству, — Конто галантно поклонился, — двести тысяч эфесов под двадцать пять процентов в год.
— По сто тысяч от каждого банка, — добавил Фергюсон.
— И через месяц сможем дать еще столько же, — сказала Дей.
Тут Мире пришлось пожурить себя: она понятия не имела, выгодные ли это условия. В учебнике финансового дела она не продвинулась дальше десятой страницы. Дневники Янмэй, «Ключи успеха Юлианы Великой», «Взлет и падение Железного Солнца» — труды по теории власти Мира глотала, как хорошее вино, но от премудростей экономики неизменно начинала клевать носом. Дворянская кровь бунтовала против торгашества.
— Благодарю за предложение, господа. Мне нужно будет обсудить его со своим финансовым советником…
Которого, к слову сказать, все еще не назначила. Прекрасно, Минерва, умница! И до сих пор не приняла решения о казначее и управителе налогов. Лорд-канцлер неделю назад подал на рассмотрение две кандидатуры, а ты до сих пор не удосужилась встретиться с этими людьми!
— Конечно, ваше величество. Мы ни в коей мере не торопим. Едва понадобятся средства — вам стоит лишь послать весточку в наши штаб-квартиры.
Дей и Конто выступили вперед, чтобы строго одновременно подать Мире два цветных листка. То были векселя, на которых, кроме прочего, значились и адреса головных отделений банков. Каждый вексель — по сто эфесов. Солидный: отпечатанный цветными красками, с золотыми пунктирами по канту. На одном — герб Фергюсона и Дей, на другом — «Первого Кредита» Конто. Гербы столь вычурно витиеваты, что иной граф позавидует.
— Красивые векселя, — одобрила Мира.
Конто улыбнулся:
— Изволите видеть, ваше величество, это не векселя. В ваших руках ассигнации — ценные бумаги на предъявителя, с фиксированным номиналом.
Теперь Мира заметила: действительно, сумма не вписана от руки, а отпечатана.
— В любом отделении банка ассигнация может быть обменяна на серебро или золото эквивалентной суммы. Либо сама по себе использована для платежа.
Мира начинала осознавать.
— То есть, этим листком я могу расплатиться вместо сотни эфесов?
— В любом городе, где известны наши банки. Стало быть, в любом городе Земель Короны.
— Хотите сказать, это — деньги из бумаги?
— Из очень красивой бумаги, ваше величество, — Конто отвесил поклон.
Никогда прежде Мира не видела подобного; встречала лишь обычные векселя — по сути, долговые расписки.
— Давно ли существует это изобретение?
— Пять лет, ваше величество. С тех пор, как развитие типографской техники сделало возможной столь сложную печать.
В голосе Конто слышалось меньше гордости, чем требовала фраза.
— Существует подвох?..
— Абсолютно никакого, ваше величество!
Фергюсон перебил:
— Простите нашего недостаточно мудрого конкурента. Он отчего-то считает лицемерие хорошим тоном. Ваше величество не ошиблись: хождение ассигнаций очень ограничено. Мещане воспринимают их недоверчиво, в работе с мелкими обывателями годится только серебро. Но для платежей на высоком уровне — как в нашем с вами случае — бумажные деньги гораздо удобней и практичней. Согласитесь, ваше величество: ценные бумаги легче хранить и считать, нежели серебро.
— Весь бюджет двора — в одной шкатулке, — добавила Дей, — а не в чудовищных сундуках с амбарными замками.
Они ушли, а Мира задумалась. Плохо быть невеждой. Двести тысяч — много это или мало, по меркам государства? Годовая четвертина — выгодный процент или грабительский? К стыду своему, Мира не имела понятия. Однако идея бумажных денег пленила ее. Мира получала странное удовольствие, держа ассигнации в руках. Быть может, дело в ее страсти к книгам и всему, отпечатанному на бумаге. Или в номиналах бумаг: двести эфесов — намного больше, чем когда-либо попадало в ее руки. А может — вернее всего — в свободе, какую обещали ассигнации. Золото — тяжелое, громоздкое, притягательное для воров. А эти два листка, сумма на пару лет жизни, легко поместятся в девичью перчатку. Можно взять только их, ничего больше, — и отправиться куда угодно. Свобода! Бекка Литленд — вот кто оценил бы!
К слову, от Литлендов подозрительно долго не было вестей. Пришли только официальные соболезнования о смерти Адриана и поздравления с коронацией. То и другое — голубиной почтой. После — ничего, ни слова из Мелоранжа. Мира посылала туда запросы и не получала ответов. Она старалась не тревожиться: как никак, Адриан разбил кочевников. А в Мелоранже, кроме полков Литленда, стоит немалая армия шиммерийского принца. Остаткам орды никак не победить. Наверное, молчание Бекки объясняется тем, что она сейчас в пути. Быть может, со дня на день появится во дворце вместе с послами Литленда! Мира расцветала при этой мысли.
И действительно, вскоре ее посетила очень высокородная гостья. Однако, не с Юга, а с противоположной стороны света.
