– Подробности позже. Этот человек довел Джорджа Лемэя до помешательства, а затем и до смерти. Этот человек тем же способом пытался убить и меня. Этот человек сегодня пытался убить меня трижды. Этот человек вкладывает умирающим наркоманам в руки бутылки с джином. Этот человек сбрасывает людей в каналы, обмотав их свинцовыми трубами, но прежде подвергает их чудовищным пыткам. Мало того что этот человек сеет по всему миру деградацию, слабоумие и смерть. По его собственному признанию, он искусный кукловод, тысячами подвешивающий на цепочки кукол и заставляющих их плясать под свою дудку. Это пляска смерти, джентльмены.
– Неправда, – проговорил ван Гельдер. Он выглядел потрясенным. – Этого не может быть. Доктор Гудбоди? Священник церкви…
– Его зовут Игнатий Катанелли, у нас на него досье. Бывший член одной из мафиозных группировок Восточного побережья. Даже мафия не стала терпеть его злодеяния. Мафиози никогда не убивают просто так, только по серьезным деловым причинам. А Катанелли убивал, потому что он обожает это занятие. Наверное, в детстве отрывал мухам крылышки, а когда вырос, мух ему стало недостаточно. Он был вынужден убраться из Штатов, потому что мафия предлагала только одну альтернативу.
– Это фантастика! – подал голос Гудбоди. – Это возмутительно! Это…
Фантастика или нет, но к щекам преподобного все еще не вернулась краска.
– Заткнись, – сказал я. – У нас есть твои отпечатки пальцев и черепной индекс. Катанелли здесь сладко устроился, выражаясь американской идиомой. С прибывающего судна возле определенного бакена сбрасывается герметичный утяжеленный контейнер с героином. Его вылавливают и на барже отвозят на Гейлер. Там находится кустарный цех по изготовлению кукол, которых доставляют сюда. Что может выглядеть невиннее? Вот только в некоторых куклах, помеченных, содержится героин.
– Чепуха! – воскликнул Гудбоди. – Чушь собачья! Вы не сможете ничего доказать!
– А я и не собираюсь ничего доказывать, потому что через минуту или две прикончу тебя. Так вот, у нашего приятеля Катанелли есть собственная преступная организация. На него работают многие, от шарманщиков до стриптизерш. Сочетая шантаж, подкуп, наркозависимость и, наконец, угрозу расправы, он от всех добился гробового молчания.
– Работают многие? – Де Грааф не успевал переваривать услышанное. – Каким образом?
– Транспортировка и сбыт. Часть героина, весьма малая, распродается в Амстердаме. Куклы с начинкой поставляются в сувенирные магазины и в кукольные фургоны вроде того, с которого торгуют в парке Вондела. Девушки из паствы Гудбоди абсолютно легально покупают кукол с секретной меткой и перепродают героин мелким пушерам или напрямую наркоманам-иностранцам. Куклы из Вондела достаются со скидкой шарманщикам, а те обеспечивают дозами опустившихся бедолаг, которых не пускают в приличные заведения – конечно, если можно назвать приличным заведением притоны вроде «Балиновы».
– Но как же могло случиться, что мы ничего об этом не знали? – спросил де Грааф.
– Объясню непременно. Но прежде закончу рассказ о сбыте. Изрядная часть товара уходит отсюда в ящиках с Библиями – теми самыми, которые наш святоша так щедро раздавал по всему Амстердаму. Эти Библии полые. Милые девицы, которых Гудбоди по неизбывной доброте своей христолюбивой души взялся перевоспитать и спасти от участи худшей, чем гибель, приходят на его мессы, держа в нежных ладошках Библию. Некоторые из этих прелестниц, одетые монашками, уносят в ладошках другую Библию, а после толкают героин в ночных клубах. Оставшийся товар – большая часть прибывшей партии – переправляется в Кастель-Линден. Или я что-то упустил, а, Гудбоди?
По его физиономии было видно, что я не упустил ничего важного, но он смолчал. Я приподнял пистолет:
– Ну что ж, с тебя и начнем.
– Здесь никто не может взять закон в собственные руки! – резко произнес де Грааф.
– Так видно же, что он пытается сбежать, – рассудительно возразил я.
Гудбоди стоял неподвижно. Он был не в силах поднять руки еще хоть на миллиметр.
И тут уже второй раз в этот день у меня за спиной прозвучало требование расстаться с оружием.
Я медленно повернулся и уронил пистолет, который у меня мог забрать любой желающий. Каковым на этот раз оказалась Труди, вышедшая из тени и остановившаяся в пяти футах от меня. Ее правая рука удивительно твердо держала люгер.
– Труди! – Де Грааф потрясенно уставился на улыбающуюся во весь рот блондинку. – О боже! Как это пони…
Он не договорил, зато вскрикнул от боли, когда ван Гельдер саданул пистолетом ему по запястью.
Оружие де Граафа грохнулось на пол; и когда полковник повернулся к ударившему его коллеге, его лицо выражало лишь кромешное изумление.
Гудбоди, Моргенштерн и Маггенталер опустили руки, причем двое последних достали из карманов оружие. Так много квадратных ярдов ткани они тратили, чтобы укрывать свои обильные телеса, что услуги особого портного им не требовались.
Гудбоди вынул носовой платок, вытер лоб, который остро в этом нуждался, и раздраженно отчитал Труди:
– А ты не спешила с выходом на сцену.
