Она стояла в дверях со стаканом молока. Сняв с себя белый костюм с юбкой-карандашом ниже колена, она облачилась в спортивный. Самый обычный: в трико и майку. Еще Зоя полностью сняла макияж. Без него и парадной одежды выглядела скромнее, но все равно привлекательно. Только теперь гладкое каре не вязалось с образом. Растрепанные кудряшки ему подошли бы больше.
— Обожаю молоко, — сообщила она, сделав глоток. — Но в детском доме нам его не давали. Только разбавленный водой кефир.
— Вас, насколько я знаю, удочерили в возрасте одиннадцати лет, — заметил Вася. Это был единственный факт о ней, которым он пока располагал. Телефон и прописка не в счет.
— Да.
— Приемные родители вам тоже в молоке отказывали?
— Первое время нет. Но когда я стала плохо себя вести, мне даже воду давали через раз. Да, кстати… Не желаете чего-нибудь попить?
— Нет, спасибо.
Она сделала еще глоток и уселась в кресло. Стакан опустила на подлокотник.
— О чем вы хотели со мной поговорить, товарищ майор?
— О вашем брате.
— Не имею таковых.
— Павел Евгеньевич Иванов ваш брат по отцу.
— Я Одинцова. Зоя Александровна.
— Это мне известно. Как и то, что эту квартиру вы приобрели у… — Он сделал паузу: — Павла Евгеньевича Иванова, который является вашим братом по отцу.
Это был выстрел наобум. Одинцова была прописана в другом месте, и о ее имуществе, движимом и нет, он ничего узнать не успел. Зато он помнил адрес, по которому ранее проживал Иванов…
И проживал он именно в этой квартире.
— Совпадение, — ответила Зоя, но занервничала — едва не уронила стакан с молоком, когда дернула локтем.
— Ой ли?
— Не буду врать, я знаю, кто моя мать. Но в графе отец у меня стоял прочерк. Поэтому я не знала, от кого она родила…
— Знали, — отчаянно блефовал Василий. — Она сказала вам. Вы с ней виделись.
— Откуда у вас такие сведения?
«Если бы я был детдомовским и узнал, кто моя мать, то обязательно бы с ней встретился, — мысленно ответил Зое Барановский. — Тем более если бы в приемной семье меня за провинности жестоко наказывали…».
— Зоя, давайте поговорим откровенно, — сменил тон Василий. Он знал, что у него приятный голос, и когда он начинал говорит вкрадчиво, это очень помогало на допросах. — Неофициально. Я не хочу вредить вам. Знаю, вы и так натерпелись за жизнь. И все, что имеете сейчас, вас радует, но не компенсирует многих лет страданий…
— Откуда вы знаете о них? — сорвалась на крик она. — Кто рассказал?
— Я не могу выдавать своих информаторов.
— Это Гарри, да? — Василий сделал загадочное лицо. Выражение его могло означать как «да», так и «нет». Тот, кто задает вопрос, увидит тот ответ, который ожидает получить. — Так я и знала… Сучонок!
— Так мы поговорим откровенно?
— Вы что, подозреваете меня в убийстве Павла?
Ого! Она знает о его смерти? Теперь точно да.
— Я — нет. Поэтому не вызвал вас в отдел, а приехал сам. Но вы в разработке.
— Черт, — выругалась она и нервным движением отбросила волосы с лица.
Увидев правую его половину, Василий понял, что нет в мире совершенства. Идеальная Зоя имела изъян, а именно обезображенную шрамами кожу на скуле и щеке.
— Он вам и об этом рассказал? — спросила она, заметив изменившийся взгляд Василия. Тот покачал головой. — Хоть что-то в нем осталось человеческого…
— Откуда это у вас?
— Приемный отец поставил мне на лицо утюг, когда я отказалась ублажать его дружков. Тогда мне было тринадцать.
— С этим ничего нельзя сделать?
— Уже сделано все, что возможно. Было значительно хуже. Я жду старости и отвисания кожи, тогда мне ее натянут и срежут шрамы. Но, опять же, не целиком.
— Они вас не портят. Вы необыкновенная красавица.
— Вы передернулись, когда увидели их.
— От неожиданности, а не отвращения. У меня самого ожог на ноге. Хотите покажу?
И, не дождавшись ответа, задрал штанину. На голени имелся ужасный шрам. Он уронил на себя мангал, и раскаленные угли прожгли кожу в нескольких местах. Выглядело это отвратительно. Будто гигантские черви прогрызли его ногу.
— Мужчин шрамы только украшают, — улыбнулась Зоя. — Даже на лице. Но забудем об этом. Вы хотели поговорить о Павле. Задавайте вопросы, отвечу.
— А не лучше, если вы сами расскажете свою историю? Вам ведь хочется поделиться, не так ли? Иначе вы не откровенничали бы с таким пройдохой, как Гарри… — Знать бы еще, кто это.
