Спустившись вниз на одном из двух лифтов, Барановский проследовал мимо важного, как гусак, консьержа к выходу. Спустившись с высокого крыльца, окинул взглядом дом. Да, солидный. Но Вася в таком жить не стал бы. И не из-за того, что коммунальные платежи сожрали бы половину зарплаты. Ему хотелось покоя, тишины и простоты. Поэтому так хочется поселиться в скромном домике на берегу моря. Выходить по утру на крыльцо с чашкой чая, чесать голое пузо и слушать шум волн…
Но насладиться воображаемой картиной Василию не позволил телефонный звонок.
— Слушаю, — бросил в трубку он.
— Ты где? — Это был Слава Добронравов.
— На Кутузе.
— Чего ты там забыл?
— Беседовал с гражданкой Одинцовой. Зоей Александровной. И живет она в квартире…
— Павла Евгеньевича Иванова?
— Точно. Как ты догадался?
— Я запросил сведения о ней, и вот мне их прислали. Сижу, просматриваю. В собственности у госпожи Одинцовой только одна хата. В ней она прописана с юности, то есть с тех времен, когда ее удочерили. Но ее фирма владеет хреновой тучей недвижимости. В том числе квартирой покойного кукольника. Умная Зоя на себя ничего не оформляет. С нее практически нечего взять. Разве что «Мерседес».
Василий направился к своей машине. Его «Хёндай» на фоне элитных тачек жильцов и их богатеньких гостей смотрелся гадким утенком. Но Барановскому было не стыдно за свою машину. Надежная, удобная, относительно экономная. Неказистая, да. Но вот стоит «Гелендваген». Разве он красив? Урод уродом. А стоит как пять его «Хёндаев».
— Чем занимается фирма Зои? — спросил Вася у коллеги, когда приблизился к своему «гадкому утенку».
— Сдачей коммерческой недвижимости. В основном это складские помещения, но есть и офисы, часть которых переделана из квартир.
— Откуда только деньги взяла на покупку всего этого?
— Приемный отец Зои в девяностые на халяву земли накупил, на ней контейнеры разместил и стал их сдавать. Когда в стране относительный порядок навели, их убрать велели. Поставить нормальные павильоны. Он не стал этого делать. Забил. А вскоре погиб. Но дочка не растерялась. Из шлакоблоков наляпала ангаров для хранения всякой всячины. Часть продала, с долгами расплатилась, остальное себе оставила.
— Какая умная женщина.
— Девочка, можно сказать. Все это она замутила в двадцать лет.
— Сейчас ей сорок один, — вспомнил Вася. — И она живет во дворце. Слава, видел бы ты люстру в ее прихожей… Такая же у какого-то шейха Абу-Даби.
— Мы ее подозреваем?
— Мы ее подозреваем, — эхом ответил Вася. — И глубже под нее копаем. Узнай, кто у Зои Александровны помощница, ее нужно будет допросить. Еще зафиксируй имя «Гарри». Этот человек много знает об Одинцовой. Вдруг оно всплывет, и мы узнаем что-то новое…
— Постой. Перед моими глазами список всех работников фирмы. Сейчас узнаю, кто является помощником босса… Так, так, так… Ага, Фатима Гарипова. — Слава кашлянул. — Это не тот самый Гарри, что много знает?
— Я понял, что это мужчина.
— Но это не имя, а прозвище… Может быть. Производное от фамилии.
— Нет, Зоя говорила о мужчине.
— Стой! В фирме работает Айрат Гарипов. Он, судя по всему, брат Фатимы. У них одно отчество.
— Займешься ими?
— Конечно. А ты езжай на место преступления.
— Зачем?
— Звонила соседка жертвы.
— Бабуся Ируся?
— Нет, молодуся Людуся. Та нервная барышня с третьего этажа, помнишь? Ты ей дал свою визитку, но она не смогла до тебя дозвониться сегодня.
— Что-то случилось?
— Говорит, есть сведения, которые заинтересуют следствие.
— И сообщила бы их тебе.
— Видимо, мне не хочет, — хохотнул Слава. — Уверен, что и она стала жертвой твоего обаяния. Как и пампушка Натали. Поэтому и предлагаю съездить. Ты мужчина холостой, а она девушка интересная…
Закатив глаза, Вася нажал на кнопку отбоя. Хватит того, что его матушка сватает. Теперь еще и коллеги начали? И, главное, даже те, от кого он такого не ждал!
Барановский глянул на экран телефона. Несколько неотвеченных вызовов. Три с одного номера с интервалом четверть часа. Вася набрал.
— Товарищ майор, — услышал он женский голос, — здравствуйте.
— Людмила, это вы?
— Да-да. Я пыталась с вами связаться…
— В курсе. Что вы хотели?
— Не я — Ирусик. Но она стесняется звонить. И ни с кем, кроме вас, говорить не хочет. Не могли бы вы приехать?
— С ней все в порядке?
— Не совсем. Приезжайте скорее.
И отсоединилась.
Барановский призадумался, но ненадолго. Да, он ощущал исходящую от Люды симпатию (от Наташи — нет), однако был уверен в том, что она не пытается его заманить как мужика. Не такая она примитивная и озабоченная. И голос обеспокоенный. С Ирусиком явно что-то случилось. Значит, нужно ехать!
Огоньки… Разноцветные, мерцающие, бегущие, они напоминают о Новом годе.
Но сейчас лето. Наташа помнила об этом, хотя ее мозг был затуманен.
Сегодня она чувствовала свое тело. Могла шевелиться и даже присаживаться. Но когда попыталась встать, перед глазами все поплыло, и огоньки слились в одну пеструю пульсирующую полосу.
