– Поняла! – Я схватила как безумная эту рацию и заставила свое подсознание пулей вылететь из тела. Через дым все очень плохо видно, но я могла передвигаться с неимоверной скоростью, поэтому получалось уследить за всем, не тратя много времени. Я только успевала отдавать команды в рацию. – Пожарный, первый этаж, два шага вправо, второй этаж, осторожно, по центру пол перегорел, может рухнуть, идти вдоль окон, третий этаж – заваленный у третьего по счету окна от второго выхода, еще четверо рассыпаны вдоль западной стены. – В этот момент я скорее почувствовала, чем увидела, что перекрытие потолка истощено по максимуму и начинает проседать. Пожарный у второго выхода на третьем этаже рисковал угодить в огненную западню. У меня было не больше трех секунд. Я не успевала что-либо сказать, все, что я могла – это попробовать всей своей бестелесной массой толкнуть мужчину в сторону от рушащегося перекрытия. Я вложила в это всю свою внутреннюю силу, и у меня получилось сбить его с места обрушения. Он остался невредим, хоть и был очень удивлен.
Пострадавшие шары были эвакуированы и все пожарные ребята остались живы. Заваленный шар немного подплавился, но не лопнул. Можно сказать, мы спасли пострадавшего. Здание потушили, но оно продолжало дымиться уже светлым, противно пахнущим дымком. Все закончилось хорошо, если бы мне не было так плохо. В глазах темнело, сердце уже не вырывалось из груди, а билось слабо и неохотно. Каждый вдох давался так тяжело, что мне приходилось заставлять себя вдыхать всеми возможными мышцами. В этот момент я впервые почувствовала, что могу умереть. Я смогла удержаться на коленях с опорой на руки, наклонившись вперед только потому, что так легче было дышать. Я смутно ощущала, как вокруг меня скапливается толпа. Подбежал тот милый доктор, который в свое время проколол мне поясницу и первым делом решил проверить пульс. В момент, когда он взял мою руку, я почувствовала, как сила от него перетекает в меня густым потоком. Ощущение, будто в вену вливают горячий раствор, что-то вроде магнезии, которая волной разливается по всему телу теплом. Приятно и неприятно одновременно. Я ахнула от притока сил, а доктор от их убыли. Не прошло и пяти секунд, как он побледнел и рухнул с корточек на колени, согнув спину. Меня будто парализовало. Я не могла заставить себя сделать хоть что-то. Не знаю, чем бы это закончилось, возможно, смертью доктора, но Дэвид, проанализировав происходящее за секунду, успел подбежать и резко отдернул руку мужчины от моего запястья. Парень остался сидеть, ссутулившись, дыша часто и громко, словно он пробежал не один километр, прежде чем оказаться здесь. Я же наоборот, почувствовала себя довольно бодро, высосав из доктора часть его энергии и восполнив собственную. Я вперемешку с удивлением и страхом уставилась на Дэвида. Тот ответил мне взглядом, который я не смогла расшифровать. По-видимому, я вызвала смешанные чувства у окружающих. Не знаю, чем мне это светит, но напугать своих коллег у меня получилось. С другой стороны, я поняла, что могу быстро восполнять потерю энергии. Осталось только попробовать это сделать не с живым молодым доктором, а с чем-то более привычным. Скажем, с яблоком или бутербродом.
Удачный эксперимент позволил мне получить новый статус – официальный и кричащий. Стажер! Я теперь отправлялась с группой Дэвида на сложные спасательные операции, но пока в качестве наблюдателя. После каждой такой работы со мной проводили детальный разбор, что я поняла, что заметила, а что упустила. Скажем так, работа у них нервная. Я практически каждый раз ощущала мандраж, и у меня руки тряслись еще пару часов после окончания операции. Не знаю, как я сама буду справляться с такой работой, но желания все бросить у меня больше не появлялось. Да, страшно, сложно и тяжело, но мне запомнились глаза девочки десяти лет, которую смогли вытащить из-под завалов вдруг рухнувшего здания, живой. Это благодарное лицо в пыли, с дорожками из слез. Их встреча с обезумевшей от горя матерью меня действительно тронула. Возможно, я не совсем социофоб, а только чуть-чуть.
