– Понятно и не понятно одновременно. – Дэвид хмыкнул еле слышно. – Зачем же им дети? Кстати, Стивен, выяснили, почему там только пятьдесят детей? Куда делась остальная сотня? – Дэвид обратил взгляд на парня с наушниками.
– Да, шеф. – Стивен с ушами залез в клавиатуру и через несколько секунд выдал ответ. – Остальные уехали на трехдневный палаточный лагерь для подготовки гербариев перед открытием сезона учебы. В здании те, кого не пустили родители.
– Что ж, они об этом пожалеют.
– Дэвид – меня пронзила неприятная мысль – если это лагерь, то там должны быть воспитатели, взрослые люди. Но я не видела никого, кроме боевых псов и детей. Где же воспитатели? – мой голос дрогнул. – Я не подходила вплотную к детям. Возможно, их связали и положили между кресел на пол или заперли в шкафах. Я прошла по всем кабинетам и никого не видела, только в шкафы я не заглядывала.
– Да, это действительно странно. Мне вся эта история не нравится.
– Шеф, командующий первой и второй группами готов на штурм. Они ждут сигнала. – Стивен отодвинул одно ухо наушника в сторону, с волнением вглядываясь в лицо командира. Да на Дэвида тут все молятся. Сколько ему лет? Сорок пять, если не ошибаюсь. Стать авторитетным лидером в его возрасте – дорогого стоит. Талант. Дэвид задумался на секунду и обернулся ко мне. Его карие глаза в освещенном искусственным светом фургоне отдавали чернотой. Я бы сейчас не стала спорить, где заканчивается радужка и начинается зрачок. В глазах появился хищный блеск. Наш Дэвид принял решение. Он никогда не сомневается, по крайней мере, внешне. Он пока единственный из моих знакомых, кому бы я доверила свою жизнь, хотя мы знакомы всего несколько месяцев.
– Хелен, если мы пойдем штурмом, эти психи успеют убить детей. В этом сомнений нет. Но так как нет никаких требований, нет никаких действий с их стороны, они явно выжидают, тянут время. Возможно, ждут подкрепления, а может определенного часа. У меня остается единственная гипотеза – жертвоприношение. Может, они смертники или сатанисты, но просто так никто не захватывает полсотни детей в плен. – Дэвид подошел ко мне вплотную и присел прямо передо мной, будто перед ребенком, которому надо объяснить взрослые вещи. Впервые я смотрела на него сверху вниз. Эта непонятная мне перемена испугала больше, чем то, что он мне говорил. – Если они заметят хоть какую-то угрозу, нам не избежать жертв. Хелен, ты должна обезвредить всех преступников, кроме одного.
– Главного? – голос сорвался. Я смотрела в карие глаза Дэвида и понимала, что значит обезвредить в его понимании. Они не хотят рисковать. Слишком велика цена, а я не настолько всемогуща, чтобы одновременно обездвижить восемь человек и оставить их в живых. Все, что я могла – это не дать последнему перестрелять детей до прихода помощи. Я сглотнула комок в горле и почувствовала неприятное сосущее чувство под ложечкой. – Я никого никогда не убивала, Дэвид. Не знаю, справлюсь ли. Если я вас подведу, и они почувствуют неладное, будет бойня.
– Поэтому я спрашиваю тебя, возьмешь ли ты такую ответственность на себя. – Дэвид не давил, он всматривался в мое лицо, решая, правильно он поступает или все же сильно рискует.
– Да… да, возьму. Только не знаю, начать с зала или со второго этажа. – Меня потрясывало, да и черт с ним. С совестью и эмоциями разберусь потом. Я дала себе обещание, что спасу детей даже ценой убийства. А за свои слова приходится отвечать.
– Как часто они сообщают по рации изменения обстановки?
– Пока я там была… Где-то одно сообщение в тридцать-сорок секунд. Я могу отключить сначала второй этаж сразу же за очередным их сообщением, а затем заняться залом. В принципе, успею, пока они не хватятся.
– Отлично. Как ты сможешь их ликвидировать за это время?
– Я никогда не пробовала свой удар в состоянии вне тела. Вполне вероятно, я не смогу обездвижить за пять секунд троих и при этом сохранить им жизнь. А пока буду бить одного, другие сообщат главному, или начнут стрелять. Единственное, что я могу предложить – это пролететь сквозь их тела и с помощью сгущения энергии перервать что-то жизненно важное. Примерно так я толкнула пожарного в амбаре. Это доли секунды… только вот что им повредить, я не знаю. – У меня тошнота подступила к горлу. Я сижу тут в фургоне и обсуждаю, как мне убить кучу народа. Блин.
