– Будь моя воля, я бы все от тебя скрыл, по крайней мере, сегодня. Но я работаю на очень серьезных ребят в государственной системе, название которой знать не безопасно для жизни. Я прикреплен к тебе как куратор, но все приказы, касаемые тебя, идут с их благословения. Я думаю, ты, как и я для них лишь кусок мяса средней прожарки. И им необходим подробный отчет обо всем происшедшем сегодня, особенно с переменой в личности преступника. И еще они настаивали на информировании по поводу убитых. Хм… В общем… – Дэвид на секунду замолчал – В общем, четверо из жертв – это рабочие строительной компании, остальные – это искусствовед местного музея, филолог и повар. Главарь оказался учителем истории в школе за два квартала отсюда. – Дэвид посмотрел на меня с таким сочувствием в глазах, что я не выдержала его взгляда. Все, что мне удалось произнести – это сдавленный всхлип. Я не могла больше держать себя в руках, меня накрыла такая волна сожаления, что стало физически больно. – Хелен, мы не знали, не могли знать. Мы действовали по ситуации, и я до сих пор считаю, что действовали верно. Мы нашли четыре трупа, все взрослые, с перерезанным горлом. Охранник, уборщица и два воспитателя. Они расфасовали их по шкафам в классах. Детей не тронули, но мы не можем ручаться, что не тронули бы, не останови мы их. – Я махнула головой, не пытаясь ничего говорить. Если я скажу хоть слово, то разрыдаюсь, громко, грязно, с соплями и головной болью. Всегда так. То, что они убили четверых, немного успокоило мою совесть, но я была уверена, что действовали они не по собственному желанию. Настоящий убийца сейчас на свободе и будет ждать меня завтра в семь. И он действительно думает, что я пойду к нему, больному ублюдку, общаться? Пойду, но не одна. Мы его схватим. И вот уж его я убью, и не буду мучиться совестью, но это не точно.
Моя истерика закончилась тем, что я в слезах проглотила стопку коньяка и завалилась спать на диване в зале, укутанная пледом руками Дэвида. Он подал руководству отчет с тем, что я уже успела ему рассказать. Наверняка ему устроят хорошую взбучку.
Я проснулась рано. Солнце только взошло, и на улице стоял этот холодный оттенок утра, такой приятный, полный вселенского спокойствия. В такое время люди выходят на приключения или далекие поездки, но никогда на работу. Чудесное время. Ко мне неприятной волной вернулись воспоминания о вчерашнем дне, заставив сердце пропустить удар, но рыдать больше не хотелось. Просто усталость и эмоциональное истощение, когда ты не хочешь ничего чувствовать, ни счастья, ни горя. Дэвид сидел на кресле напротив и смотрел в окно. Наверное, он тоже думал о волшебном ощущении раннего утра, когда услышал мою возню и перевел взгляд на меня.
– Ты не спал?
– Я привык не спать по несколько суток. Сейчас принесу кофе. – Он встал в помятой рубашке с закатанными рукавами, пиджак остался на кресле. Я только сейчас подумала, а женат ли он? Сомневаюсь. Вряд ли удастся сохранить семью с такой работой. Он сутками пропадает на расследованиях, проводит операции в разных географических точках страны, а может и мира, кто знает. Дэвид – неплохой специалист, но как человек он раскрылся для меня вчера впервые. Я как-то никогда не ощущала от него особой человечности или проявления чувств до этого. Пока я размышляла, он сварил кофе и принес две чашки ароматного напитка. Я сделала первый глоток, и от удовольствия захотелось прикрыть глаза, как в самой банальной рекламе, но сдержалась. Хватит того, что я расклеилась вчера и показала слабость. Это еще один пунктик в моей жизни – никому никогда не показывай свои слабости. Но я рада, что единственным зрителем моих страданий был Дэвид. Я была уверена, что он не будет мне этого припоминать или использовать в своих интересах.
– После первого убитого мной человека я не вышел на работу на следующий день. Мне было двадцать четыре года, и я напился до беспамятства. До сих пор это стоит у меня перед глазами, но все следующие дались мне легче. Это у всех так. Не одно поколение молодых полицейских прошло через мои руки, и поверь, у всех был шок. Кто-то справлялся со своими чувствами и шел дальше, становился профессионалом. Циником до мозга костей, но хорошим профессионалом. Те, кто не смог справиться с чувствами, уходили из профессии. Это жесткий отбор. И постепенно, уже с возрастом, я начал видеть, кто может с этим справиться, а кто сломается. Я знал, что ты справишься, Хелен, и ты справилась. – Он с легкой улыбкой посмотрел на меня. Все, что я нашла уместным сказать в ответ на этот душевный монолог – это спасибо и понимающе кивнуть.
– Дэвид, помнишь нашу первую встречу? Тогда ты сказал, что нашел нас, в множественном числе. Я не единственный экземпляр с вдруг возникшими способностями, да?
