С лучшими подругами Эдера тоже не садилась – на всех уроках девочек рассаживали, потому что они неизбежно начинали шептаться и хихикать. Лишь настоятельница Иотана не трогала их и разрешала сидеть вместе. На ее лекциях серьезная Лаэтана Риган всегда шикала на подруг, чтобы не мешали слушать. Эдера, лишенная возможности болтать, рисовала в тетрадках рожицы или играла в «загибалочку» с Розали, при этом слышала и запоминала каждое слово лекции. У девушки была феноменальная память и распределение внимания. Она могла одновременно читать под партой книжку, болтать с подругами, рисовать рожицы и слушать лекции – ни одно из действий не теряло в качестве.
Больше всех на лекциях настоятельницы теряла Рози. Она ни обладала ни сверхинтеллектом Эдеры, ни твердостью Лаэтаны. Не могла, как Лаэ, дать отпор Эдере, попросить отстать от нее с картинками и загибалочками, не мешать слушать лекцию. Из интересных рассказов Матушки до Рози доходило две трети. Но смышленая девочка наверстывала остальное в книгах, да и Эдера охотно разъясняла подруге все, что та упускала по ее вине.
Но сейчас была не история, а домашняя экономия – «домашка», самый нудный и ненавистный предмет для всех девочек без исключения. Вела его келарша монастыря. Эдера села на заднюю парту рядом с сиротой по имени Айна, такой же худенькой, чернявой, с мелкими чертами лица, как Розали. У всех простолюдинов была характерная внешность одного типа. Внешность аристократов варьировалась сильнее.
– Как дела, Айна?
– Хорошо, Эдди! Ты сама как? Матушка сильно осерчала на тебя?
Эдера передернула плечами.
– А, пустяки. Ночь в карцере – подумаешь! Там даже лучше спится. Никто не храпит и не шепчется.
– Привет, Кедар, – раздался третий голос. Эдера подняла голову. Перед ней стояла Одилия Стагар – дочь столичного графа, избалованная девица с манерой растягивать слова чуть в нос и с постоянной гримасой брезгливости и превосходства на физиономии. Эдера не любила Одилию, но и не враждовала с ней. Та предпочитала не конфликтовать с бойкой сорвиголовой.
– Привет, Стагар.
Одилия держала под мышкой гигантский фолиант в твердом переплете. Иллюстрированный атлас по анатомии и физиологии человека – персональный заказ матери Иотаны придворному художнику. Курс читала строгая сестра Даная, и все ученицы единодушно полагали его самым сложным за все обучение.
– Ты собралась зубрить анатомию прямо на домашней экономии?! Глядите все! Смертельный номер! Одди будет зубрить левый предмет под носом Осточтимой Церберши! Что стало с твоим инстинктом самосохранения?
– Просто жутко не успеваю с анатомкой, – буркнула Одилия. – Поможешь?
– Чего бы не помочь. Таксу мою знаешь – четыре кроны. За все предметы, кроме анатомии. За нее накидываю до шести.
Одилия скисла.
– Я внутренние органы и сердечно-сосудистую систему уже подучила сама. Со скелетом бы разобраться. Может, скинешь?
– Со скелеееетом? За скелет не скину, дорогая, извини. Там же самая веселье начинается. Либо шесть монет, либо напрягай мозг сама.
– Ты, говорят, как раз за это в карцер угодила вчера?
– За что – за это? Кто говорит?
– Ну, за деньги…
– Одди, тебе какое дело, за что я угодила? Хочешь заниматься – неси денежки. Нет денежек, нет анатомки.
– Ладно, ладно, я согласна. Когда начнем?
– Да хоть сегодня…
Эдера осеклась, потому что дверь классной кельи отворилась и вплыла могучая фигура Досточтимой Келарши. Шорох и гвалт стихли в одно мгновение, девочки вскочили со скамей и выпрямились, приветствуя суровую преподавательницу с авторитарными замашками. Одилия судорожно вытащила атлас из подмышки и вытянулась по струнке рядом с Эдерой и Айной. Келарша сделала знак садиться, и надменной графине пришлось сесть на одну скамейку с сиротой и парией.
– Так, что было задано на дом? Первый вариант – утиная грудка по четыре медных кроны за фунт… – бубнил нудный голос келарши. – Шесть крон за филе… Кость грудины по полмедяка фунт… Час работы кухарки стоит четверть медной кроны… Восемь минут труда кухарки на вырезку филе из грудки… Что выгоднее – купить готовое филе? Или купить грудку и велеть кухарке вырезать филе?
– Приходи в Голубую беседку после обеда, – зашептала Эдера, морщась от тупой невразумительной задачи. Домашняя экономия была единственным предметом, который она на дух не переносила. – Деньги отдашь заранее – перед обедом.
– Кедар! – оглушил их бас Келарши.
– Слушаю, Досточтимая Келарша!
– Не слушай, а говори, лоботряска! Как ты будешь решать второй вариант?
Эдера бросила взгляд на классную доску, где под цифрой 2 размашистым почерком Келарши было нацарапано:
«Пшено – пенициллин, 6 участков по 2 дюйма кв.
Горох – кетоцибин, 2 участка по 2 дюйма кв.»
Идиотизм вполне завершенный, чтобы осмыслить идиотскую задачку Осточтимой Церберши.
