Татьяна восхитилась его понятливостью, скинула с себя все мешающее и подошла к большому трехстворчатому купе. Все тело задышало свободой. От колготок и бюстгальтера у нее остались красные вмятины на теле, которые зудели. Открыв шкаф, Татьяна не сразу разобралась в этом бардаке. Там вперемешку лежала и одежда, и книги, и какие-то инструменты. Купе больше походил на кладовую, чем на платяной шкаф. Наконец, она откопала в конце одной из полок белую футболку из обычного хлопка и напялила на себя. Теперь можно было спокойно спать. Чуть сдвинув распластавшуюся на диване Муравьеву, которая уже начала похрапывать, Татьяна залезла под одеяло и взбила подушку. Постельное белье еще пахло свежестью некачественного кондиционера, который сильно отдавал химикатами. Но среди этого искусственного запаха можно было различить ароматы морского бриза. Положив голову на подушку, Татьяна почувствовала еще один знакомый запах. Это был живой, теплый и приятный аромат Вадима. Она не могла описать его словами, потому что, казалось, ничто в мире так не пахло, кроме него. На самом деле наверняка этот аромат представлял собой компиляцию тысячи других запахов, но нигде больше нельзя было встретить точно такой же состав. Она невольно уткнулась носом в подушку и вдохнула в себя побольше его аромата. Губы сами расплылись в широкой улыбке. Потом, опомнившись, она легла на спину прямо и разрешила Вадиму войти в комнату. Он, не глядя в ее сторону, прошел к креслу, быстро снял с себя одежду, задернул шторы и лег на кресло, укрывшись покрывалом и отвернувшись к стене. Татьяна не хотела за ним подсматривать, но любопытство взяло свое. Первой он стянул футболку, оголив мощную мускулистую спину с широкими фигурными плечами. Мышцы при рассветном полусумеречном освещении казались еще более рельефными, чем, возможно, были на самом деле. У Татьяны внизу живота что-то вспыхнуло. Потом он скинул штаны. На нем остались только черные боксеры. Ноги у него тоже были мускулистые и длинные. И вся фигура в целом в приглушенном свете казалась сошедшей с античного греческого пантеона. Может быть, Татьяна чуточку приукрасила Вадима в своем воображении, которое сильно у нее разыгралось при виде голого мужского тела, но он явно ее привлекал. Потом, пристыдив саму себя, девушка закрыла глаза и снова уткнулась в подушку, так и уснув на животе.
Впервые за долгое время Татьяна хорошо спала. Диван был старый, не предназначенный для постоянного использования в качестве кровати, с самым недорогим наполнителем, но спать на нем было удобно. Жестковато, как Татьяне нравилось, и ровно. Зато подушка, будто в качестве компенсации, была перьевой, мягкой и хорошо держащей форму. Одеяло было ни жарким, ни холодным, а ровно настолько согревающим, насколько это было нужно в этот предлетний переменчивый период. Она не могла определить точное время, но солнце вовсю пыталось пробить сквозь плотные шторы яркие лучи. В комнате все было по-прежнему. Даже бардак остался тем же самым. Она здесь была одна. Дверь закрыта. Девушка потянулась, продолжительно зевнула и поднялась с кровати. Ей захотелось в туалет, и она вышла в прихожую. Дверь в кухню тоже была закрыта. Оттуда до Татьяны доносился гулкий шум кипятящегося чайника и приглушенные голоса. Вдруг раздался смех, и чайник выключился.
– Но, если серьезно, я ей порой завидую, – говорила Муравьева. – По ней видно, что ее всегда любили. Уж в этом она недостатка не испытывала.
– Угу, – задумчиво отвечал Вадим. – Зато теперь никому, кроме отца, ее любить нельзя.
После этого наступила пауза. Больше ни звука не прорывалось через кухонную дверь. Сперва Татьяна поймала себя на мысли: «Неужели у Муравьевой может быть повод мне завидовать?» Это немного приподняло ее самооценку. А потом ее оцепили слова Вадима. Они стрельнули ей прямо в сердце. Молниеносно, остро и неуловимо.
Татьяна решила разбить тишину и отворила дверь. Аромат крепкого кофе тут же наполнил ее легкие. Вадим, увидев ее, замер на пару секунд и тут же отвернулся, как будто солнце слепило ему глаза. Муравьева, переведя взгляд с парня на Татьяну, весело улыбнулась и глазами показала девушке посмотреть на себя. Вадим с трудом отворачивал свой взгляд, который словно тянуло к ней магнитом, но как только он достигал цели, врезался в невидимую стену и убегал восвояси. Татьяна взглянула на себя и не сразу поняла, в чем дело. Она чувствовала себя вполне комфортно и не видела ничего зазорного в том, что она без бюстгальтера и в одной футболке. Только потом ей стало понятно, что футболка оказалась слишком короткой и даже живот закрывала не до конца, из-за чего на всеувидение представлялись ее упругие, но костлявые в тазу бедра с завышенной ниточкой трусиков по бокам, что удлиняло ее и без того высокие стройные ноги. Зону бикини закрывал лишь маленький треугольник нежно-розовых стринг. К тому же футболка оказалась тонкой, сквозь которую слишком вычурно выступали замерзшие соски. Татьяна не сразу сообразила, что это может быть сексуально и раздражать кого-то.
