Ребятам было нужно закрыть бар, который уже опустел полностью, все прибрать и посчитать кассу. Татьяна помогла им в зале: перетаскала вместе с ними в мойку грязную посуду, протерла влажной тряпкой столы и даже подмела пол. Муравьева продолжала лежать без сознания на диване у окна. Рот ее был смешно приоткрыт, шея чуть вывернута, голова запрокинута. Когда Татьяна подметала пол возле нее, к ней с совком подошел Вадим и, с ухмылкой глядя на Муравьеву, предложил разукрасить ей лицо ягодным сиропом. Это было совершенно по-детски безобидно и так же глупо, что Татьяна чуть было не согласилась. Муравьева и правда смешно спала, так безмятежно и так глубоко, что, казалось, даже удара кулаком в лицо не почувствовала бы. Через полминуты подбежал Дэн с початой бутылкой красной вязкой жидкости. Они явно намеревались осуществить свой коварный замысел, но Татьяна снова спасла Муравьеву от шаловливых рук, уже второй раз за ночь.
Закончив все дела, они вызвали такси. Пока Татьяна закрывала дверь в бар на ключ, парни положили Муравьеву на заднее сиденье автомобиля. Таксист все это время с недоверием на них косился, но когда Татьяна села сзади, положив голову Муравьевой себе на колени, более-менее успокоился. Вадим сел на переднее пассажирское. Он попрощался с Дэном сложным ритуальным кулако-бито-рукопожатием, и они поехали. Татьяна все время в пути думала о том, что она скажет отцу, и казнила себя за то, что поставила сама себя в такую ситуацию, ведь все это могли быть не ее проблемы. Она могла не задерживаться здесь допоздна, уйти вовремя, как наставлял отец, пока здесь еще были девчонки, не видеть, как Муравьеву собираются увезти неизвестные парни и, как результат, не ехать сейчас в такси к Вадиму. Парень тоже казался не очень довольным. Ему наверняка не нравилось принимать у себя на ночь бессознательных девиц, которых он даже не знал, но о которых ему почему-то приходилось заботиться. Он наверняка устал, хотел спокойно прийти домой и лечь спать, но теперь ему придется возиться с двумя балеринами, которые ему никто. Татьяна одновременно пожалела его и порадовалась за себя, что ей было на кого положиться. Если бы не гостеприимство бармена, она бы не знала, что делать с Муравьевой, но однозначно не могла ее там бросить. Она успела возненавидеть своих еще вчерашних подруг за такую низость, в то же время пытаясь, понять их мотивы. Мотивы Даши. Остальные, наверно, были ни при чем, ведь всегда все – и плохое, и хорошее – в их компании затевала Даша. Она всегда была с недобрыми мыслями. Больше всего Татьяну поражало не то, на что способна подруга, а то, что она этому не удивляется. Узнав, что именно Даша заплатила похитителям Муравьевой, она не восприняла это как новость, перевернувшую ее мир. Подсознательно она догадывалась, что такое легко могло произойти. Она поражалась самой себе, что жила с этим знанием долгие годы и ничего с ним не делала, продолжала дружить с Дашей, даже в чем-то пыталась быть похожей на нее. Это ее по-настоящему напугало. Теперь она точно знала, что не хочет больше иметь с ней ничего общего. Какой бы плохой ни была Муравьева, Дашу это никак не оправдывало.
Войдя в уже знакомую квартиру, Татьяна плюхнулась на обувную скамейку, что стояла под зеркалом, и зевнула. Усталость только теперь на нее навалилась. Она все еще прокручивала в голове этот длинный день, но мысли уже начинали путаться. Вадим внес на руках Муравьеву и сразу положил на диван. Потом он снял ботинки, надел тапочки, подал гостевые тапочки Татьяне. Они молча начали совершать стандартные гигиенические ритуалы перед сном. Разговаривать никому не хотелось. Татьяна переживала из-за отца. Вадим просто выглядел очень уставшим, но, когда они случайно встречались глазами, он ей улыбался, так же по-доброму, так же ласково.
– Вам постельное поменять? – спросил Вадим, когда они вошли в спальню-гостиную. – Оно так-то свежее. Я только вчера сменил.
Он с надеждой посмотрел на Татьяну. Девушка улыбнулась и отказалась от этой услуги. Вадим молча возликовал. Ему явно не хотелось возиться с наволочками и пододеяльником, особенно при том неудобстве, что Муравьева трупом валялась на диване. Он разложил кресло, бросил на него декоративную диванную подушку и накрыл сверху покрывалом – приготовил себе постель. Татьяна остановилась перед диваном в замешательстве. Ей хотелось снять с себя неудобное обтягивающее платье, колготки и бюстгальтер. Хотелось спать с комфортом. Она ведь так уже почти сутки ходила. Вадим заметил ее неловкость.
– Я выйду, позови, как ляжешь, – бросил он, закрывая за собой дверь. – Возьми футболку какую-нибудь в шкафу.
