Лицо его лоснилось от крема и маски, но сквозь блеск уже начинала проступать краснота гнева и злости. Глаза сверлили Татьяну, как две буровые установки, что роют тоннели при строительстве метро. По ощущениям больно было так же.
– Ну? Как ты теперь выкрутишься? Что еще придумает твоя больная фантазия? – с вызовом говорил отец, скрестив руки на груди. – Облегчу тебе задачу. Даша мне рассказала, что видела тебя с ним в баре, когда они уже уходили.
«Вот ведь подлюка!» – подумала Татьяна обиженно, будто только Даша была корнем всех ее бед. Придумывать ей ничего уже не хотелось, и не было смысла, поэтому она выложила все как на духу. Рассказала про то, как девчонки сами повели ее в бар, в котором работал Вадим с целью подтрунить над ней, как Даша позвала Муравьеву с ними и как хотела ее подставить, как бармен с другом помогли ей и как она была вынуждена поехать вместе с Муравьевой к нему домой. Рассказала, что боялась сказать правду, потому что отец не любит ни Вадима, ни Муравьеву, и думала, что он еще больше разозлится, если узнает, что она была с ними. Уже плача, она рассказала, что не считает Муравьеву плохой, что за эту ночь она узнала ее получше и что ей даже стало ее жаль, что она бы предпочла дружить с Муравьевой, чем с Дашей. Она пыталась рассказать и о Вадиме, о том, что он не такой плохой, как думает отец, но он не дал ей договорить.
– Хватит! Еще скажи, что ты в него влюбилась! – тут отец сам осекся и впился глазами в лицо дочери, пытаясь уловить каждое микродвижение мимических мышц, которое могло бы выдать ее. – Это же не так?
– Нет, – коротко ответила Татьяна, вытирая глаза от слез.
– Куколка! Ну, пойми же ты, что я не назло тебе все это делаю, а во благо! Ты меня сама потом отблагодаришь! Уж я-то знаю. Сколько примеров таких.
– Да, да, ты рассказывал уже много раз, – перебила его Татьяна, не желая слушать в очередной раз долгие истории его знакомых, которые живут в счастливом браке по расчету уже много лет.
– Ну, вот! Ты же все это сама прекрасно знаешь, Куколка! Ну, даже если ты влюбилась, это мимолетно. Быстро пройдет. У тебя просто возраст такой. Просто в первого встречного влюбилась, лишь бы влюбиться. Встретишь другого, получше, тоже влюбишься.
Он вдруг смягчился, распустил руки и обнял ее крепко, поцеловав в макушку головы. Татьяна понемногу успокаивалась. Отец обнимал ее несколько минут, то сжимая, то разжимая объятия, немного потряхивал ее за плечи, чтобы взбодрить и приговаривал, что он ее любит, что он о ней заботится, что все он делает только ради нее же самой, просто она пока не может этого понять. Татьяна успокоилась на этом, подумав, что она, действительно, обладает слишком ограниченным опытом, чтобы смотреть в перспективе на собственное будущее.
Успокоившись оба, они обнялись еще раз. Отец сказал, что прощает ее и за непослушание, и за ложь, но без наказания обойтись нельзя в воспитательных целях, поэтому период без интернета был продлен.
Потом отец ушел на свидание, не сообщая дочери, что идет именно на свидание, но у дочери больше не было предположений, куда еще он мог идти в воскресенье днем такой нарядный. Татьяна проводила его, закрыв дверь изнутри на задвижку, и отправилась в свою комнату. Она поставила проигрываться диск с мультфильмом, который взяла у Вадима, и плюхнулась на кровать лицом в подушку.
Тут раздался звонок. Это была домработница. Она принесла письмо. Отец всегда просил ее проверять почтовый ящик и чистить его от всякого рекламного мусора и приносить домой только то, что было похоже на важные письма. Татьяна удивилась. Она приняла конверт и внимательно его рассмотрела.
– Я не смогла определить, спам это или нет, – сказала немолодая низкая женщина в спортивном костюме. Вместо двух передних зубов были вставлены два серебряных, которые иногда слепили Татьяну на свету.
– Да, не похоже, спасибо, – быстро ответила девушка и ушла в комнату.
Конверт был стандартный, почтовый, со встроенной маркой по России. Ни имени, ни адреса отправителя указано не было. ФИО и адрес отца были написаны от руки. Татьяна недолго думала, вскрывать его или нет, ибо любопытство затмило разум. В конверте оказалось письмо, написанное на вырванных из клеточной тетради листочках. Текст был выведен вручную дрожащим почерком. Татьяна и не знала, что кто-то в век информационных технологий пишет рукописные письма. Письмо заинтриговало ее еще больше, и она, не мешкая, прочитала его.
