Уже позже она подумает, что ей повезло попасть к людям, которые привыкли верить каждому слову сильных мира сего. К людям, которые существовали слишком далеко от мира королей, что они обслуживали, чтобы даже предположить, будто в их дом могло занести настоящую принцессу.
– Что знатная девушка одна в лесу делала? И где одёжа её?
Мариэль слышит скрип двери. Олово снежного ветра, на миг ворвавшегося в дом. Глухой перестук шагов…
Пришёл кто-то ещё.
– Она из свиты принцессы. Или королевы. Бежала из столицы, но её нагнали… развлеклись и бросили в лесу умирать.
– Как она, матушка?
Голос, задавший последний вопрос, Мариэль незнаком.
– Девочка-то? В себя пришла.
– Вы ей рассказали?..
– Конечно.
– Пойду, проведаю её.
Чужие шаги приближаются к двери, за которой лежит Мариэль. Это заставляет её съёжиться в постели, словно ожидая удара; наверное, потому что один звук голоса её спасителя – она понимает, что это он, – вызывает в ней лёгкое отвращение своей схожестью с расстроенным клавикордом.
– Альмон!
– А?
– Она ничего не помнит, но я знаю, что она из господ.
– А…
– О манерах не забудь!
Вместо ответа раздаётся стон отворившейся двери.
В комнату входит широкоплечий молодой мужчина в меховом плаще. Круглые глаза, чёрные и блестящие, как жучиный панцирь, сверлят Мариэль жадным взглядом из-под густых бровей. Острый нос торчит на бородатом лице, словно скала над лесом.
Позже Мариэль поймёт, что по-своему, для многих девушек, особенно прадмунтских, это лицо даже красиво. Тогда видит лишь, что оно куда грубее тех, что обычно её окружают, а борода при дворе совершенно не в моде. Позже Мариэль поймёт и то, что в тёмных глазах больше любопытства, чем похоти, и её сверлят взглядом лишь потому, что Альмону Фаргори трудно поверить: это хрупкое создание, найденное им в снегу – не дух зимы, не прелестный мираж, а живая девушка из плоти и крови.
Тогда её просто передёргивает от мысли, что этот человек, так непохожий на всех мужчин, которых она могла счесть привлекательными, видел её без одежды.
– Рад, что вам получшало, прекрасная лэн. – От того, как рьяно Альмон Фаргори подражает незнакомой ему знати, стараясь говорить учтиво, Мариэль хочется истерично хохотать. – Я Альмон. Нашёл вас… матушка вам обо мне говорила вроде. А вас как прикажете величать?
Мариэль смотрит на него.
