так косточки-то остались наверное тогда косточки заберём и их глиной обложим чай не в первый раз и в платье нарядим не денется никуда душа-то придётся здесь поэкспериментировать ты даша не бойся наших разговоров ты в надёжных руках всё сделаем в лучшем виде просыпайся и бери лопату я вижу улыбка проклёвывается на усталом твоём лице хоть ты и таишься а сам доволен как кот в сметане я с тобой полностью солидарен это отличная находка девочка озорная и сообразительная как мы и хотели как раз впишется в нашу коллекцию ты говоришь про неё как про вещь не в коллекцию а в отряд ворчи ворчи да копай не отлынивай лишь бы сорваться на ком с тех пор как юлю твою увёз за кудыкину гору оперуполномоченный ромбов свети получше гроб наверняка уже превратился в труху так что копай осторожно я и без твоих советов обойдусь видели знаем разберёмся ну где же она уже сколько часов согбенно трудимся а дашеньки не видать а ты не жалуйся и продолжай о смотри вот вот осторожнее дошли сейчас аккуратно извлечём кости неси нашу тряпку всё аккуратно завернём и сложим в рюкзак а теперь твоя очередь закапывай может так оставим чего мучиться почти заброшка ну вот ещё никогда так не делали а теперь когда у нас на хвосте висят возьмём и подставимся засыпай тебе говорю а я отдохну.
Дождь продолжал обвязывать библиотеку.
– Потоп, – Юля высунула руку, по которой тут же прострекотала водная игла.
– Могу подбросить – я на машине. – Андрей мысленно измерил путь до Бет – получилось что-то около двух минут.
– Нет, нет, – замотал головой Зелёнкин, – мне тут рядом. Я сам. – Он стоял на крыльце растерянно, прижимая к груди пакет, с которого время отколупало часть краски.
– Николай Иванович…
Зелёнкин успел перепугаться, что сейчас его будут уговаривать, затянут в кокон Юлиного голоса и, опутанного и бессильного, повезут домой, словно спелёнутую мошку, под ястребиным взором оперативника.
Но она не стала его упрашивать:
– …вы мне домашку не задали.
Он понял, что свободен, что его отпускают, и почувствовал одновременно облегчение и острую ревность, как будто внутренности прокрутили через мясорубку и теперь среди них царила фаршеобразная неразбериха.
– Учить лексику следующего урока… А ты? – он проскакал взглядом по лужам в направлении автобусной остановки.
Юля засмеялась и обвила руками Андрееву руку около локтя:
– Я на машине. Раз уж предлагают.
Зелёнкин поднял над головой пакет и потрусил по дорожке, перескакивая по карим глазам луж, в которых отражалось его неуклюжее тело и стонущий мир, доживавший свои последние летние дни.
– Ну где ваш белый конь? – Юля нетерпеливо огляделась.
– Он не белый, – Андрей залился краской.
– А какой?
– Баклажановый.
– Баклажановый конь! А какой породы?
Мысли Андрея забуксовали:
– Никакой.
– Дворняга? И где он?
– Дворняга – это собака, а не конь. За углом.
– Чувство юмора тоже за углом?
Она улыбнулась и потянула его за собой под дождь. Швейная дождевая машинка продолжала строчить на все лады и за две минуты опутала их водяными нитями с ног до головы.
Бет приветственно пискнула. Забрались внутрь.
– Что это? – Юля потрясла жестяную банку, валявшуюся на сиденье.
– Ничего, – сказал Андрей и переложил банку в бардачок. – Цикорий.
– Оу
– Куда вас везти?
– Как на счёт края света?
– На этой дороге нет заправок.
– Чувство юмора нашлось?!
– Оно не терялось.
Он внимательно обошёл её взглядом: то, как падали с волос лёгкие капли на сидение, как она стёрла тыльной стороной ладони влагу с лица, как дыхание жизни ходило в ней глубокими волнами, как облепило мокрое платье её красивое тело.
– Тогда везите на улицу Патриотов. Прямо до светофора и направо.
– Знаю.
– Знаете район?
– Я знаю весь город.
– А где, например, радиорынок знаете?
– Между Ивлиева и Верхне-Печерской.
– Стадион «Строитель»?
– Молодёжный проспект, 28.
– Ого! Можно было бы работать в такси.
– Мне своей работы хватает.
– А денег?
– С голоду не умираю…
– Какой выгодный жених! С хорошей памятью, работой, деньгами и баклажановым конём. Или вы уже женаты?
– Не женат.
– Девушка?
– Нет.
– Как так?
– Её нет.
– А была?
– Нет.
– Что, никогда?
– …
– Совсем никогда? Ни разу?
– Один раз мне нравилась девушка.
– А вы ей, судя по тону, не очень?
– Ей нравился другой.
– Давно это было?
– Пять лет назад.
– Оу.
– Девушка мне не нужна.
– Как будто речь про шуруповёрт.
– Шуруповёрт у меня есть. С ним-то как раз всё понятно.
– А с людьми все учатся методом тыка.
– И многому вы научились методом тыка?
– Ну нажимать кнопки научилась. Только не те устройства попадались.
– …
– Сколько вам лет?
– Двадцать три.
– А мне девятнадцать.
– …
– И за двадцать три года не было девушки?
– Хватит уже.
– Вам надо попробовать. Это может быть весело.
– Какой подъезд?
– Как-то мы быстро приехали.
– Вы бы следили за дорогой, садясь в незнакомую машину.
– Следить надо не за дорогой, а за водителем. Я следила.
– Так какой подъезд?
– Третий.
– И что выяснили?
– Что вы хотите пригласить меня на свидание.
– Это и есть женская логика, да?
– Не хотите?
– Не уверен.
– Ну как хотите. Вы будете жалеть об этом всю жизнь.