Кукольник из Кракова полностью

– Это фея луга, сбежавшая от немцев, – ответила она. – Мы с Реной говорили с ней в тот день, когда вы с Джозефом были в парке.

– Вот видите? – Яношик похлопал Кукольника по плечу. – Кукла права: вы и правда волшебник. А что, вы могли бы оживить статую господина Мицкевича, если бы захотели!

– Немцы свалили статую господина Мицкевича, – мрачно сказал Кукольник. – Или вы давно не были на площади?

– Они играли частями статуи в футбол, – подтвердила Каролина таким же мрачным, как у Кукольника, голосом.

– Он вернется, – произнес Яношик.

– То же самое говорил мне Кукольник, – сказала Рена, широко улыбаясь.

Яношик полез в карман, и Каролина подумала, что он хочет достать блокнот, в котором что-то записывал, когда они вошли в церковь. Но то, что он вынул из кармана, было тканевым мешочком размером не больше его кулака.

– Это сахар, – сказал он и положил мешочек в карман Кукольника. – Может, вы с Реной позавтракаете не только хлебом.

– Я… Спасибо, – сказал Кукольник.

– Оставайтесь мягким. Будьте сильным, – сказал Яношик и обернулся к Каролине: – Оставайся с ним. Столько, сколько сможешь.

О чем он говорит? Еще одно загадочное предупреждение, похожее на то, что дала ей фея лугов.

– Конечно, я останусь, – ответила Каролина. – И позабочусь о нем. Я и так все время это делаю.

– Изо всех твоих сил, – сказал разбойник.

– Изо всех моих сил, – подтвердила кукла.

И когда она поняла, что только что дала торжественную клятву, сердце ее качнулась вперед и назад, как игрушечная лошадка из магазина.

Но Каролина знала, что эту клятву она должна была дать.

Когда Рена вечером ушла из магазина, Кукольник долго еще был тихим и задумчивым, как падающий за окном снег. Он зажег на рабочем столе свечу, и Каролина села рядом, позволив волнам тепла обволакивать ее подобно пушистому коту.

Наконец Кукольник заговорил и произнес то, чего Каролина никак не ожидала от него услышать.

– Я собираюсь зарегистрироваться как немецкий гражданин, – сказал Кукольник. – Мне не нужно, чтобы меня считали немцем, и не нужна дополнительная порция продуктов. Но мы оба знаем людей, которым она нужна.

– Да, – согласилась Каролина.

– Но, – вздохнул Кукольник, – если это обнаружится, Трэмелы будут наказаны. И жестоко, гораздо более жестоко, чем был бы наказан я.

– Тогда не попадайся, – сказала Каролина. Она мотнула головой в сторону церкви, единственного строения на площади, чьи окна все еще были освещены. – Будь умным, как Яношик.

– Яношика повесили, ты знаешь, – задумчиво сказал Кукольник. – Так сказано во всех книгах о нем. В конце концов они поймали его и повесили. Но все-таки он как-то остался жив.

– Мы же волшебные. А значит, мы умеем выживать, – сказала Каролина, чувствуя, что это утешение и для нее, и для Кукольника.

Вот так немцы и украли настоящее имя Кукольника, но Каролина считала, что в конце концов он оказался гораздо умнее, чем они. Еда – более твердая валюта, чем имя. Музыка, искусство, смех – все эти дары происходят от полного желудка.

Но регистрация имела и побочный эффект: в магазин стали приходить посетители-немцы. И хотя они приносили с собой деньги, от них не было никакой радости. Это были люди не смешанной национальности, как Кукольник, а настоящие немцы. Молодые женщины с детьми, которые приехали сюда к своим мужьям, отцам и братьям. Жизнерадостная ведьма в регистрационной конторе сказала Кукольнику, что Краков будет центром немецкой культуры, и это подтверждалось внезапным прибытием стольких иностранцев.

Первый из таких посетителей пришел в магазин в полдень, когда Кукольник как раз закончил ланч и принялся за работу над новой игрушкой, а Рена выманила из норки Мыша, чтобы поиграть. Новый посетитель, точнее, посетительница совершенно не отличалась от любой польки. У нее были пшеничного цвета волосы, собранные в узел на затылке и открывавшие розовощекое лицо и бледные глаза. Но она заговорила с Кукольником не по-польски, а по-немецки.

Когда Каролина услышала из уст женщины немецкую речь, ей захотелось спрыгнуть со стола и зашипеть, как разъяренная кошка. Даже Кукольник заметно напрягся, услышав:

– Простите, вы герр Биркхольц?

Из-за женщины выглянул мальчик примерно того же возраста, что и Рена, в черной шапке, почти закрывавшей волосы. В одной руке он держал печенье в форме звезды. Крошки сахара, словно присыпка на пасхальном куличе, прилипли к его губам.

– Да, это я. Чем могу вам помочь? – спросил Кукольник, обращаясь к злой колдунье так же мягко и вежливо, как и к любому посетителю магазина. Но он перешел на немецкий, и само по себе это немного изменило его манеры. Он сидел немного прямее, чем обычно, а его речь была чуть более отрывистой.

– Я ищу подарок на день рождения для дочери моего друга. Ей скоро исполнится три года, – сказала женщина, с явным облегчением услышав, что они говорят на одном языке.