Кукольник из Кракова полностью

Когда все куклы, от бумажных танцовщиц до оловянных солдатиков, собрались у дворца, на балконе вместо настоящих короля и королевы появился Король Крыс. Самое его присутствие было насмешкой над великими монархами. На его толстом животе красовались десятки медалей, приколотых к жилету, как носил и их король. И самое отвратительное – он напялил на голову корону королевы из хрустальных цветов. Корона была Королю Крыс мала, и его уши плотно прижимались обручем к голове.

Каролина закрыла щеку рукой. При виде любой крысы ей казалось, словно шипы пронзают болью трещину на ее лице.

– Я ваш новый властелин и хозяин. Теперь мы, крысы, правим Страной Кукол, – объявил Король Крыс. – Вы будете подчиняться нашим новым законам. Вы должны кланяться нам при встрече. Вы будете служить нам. И вы должны давать нам все, о чем мы попросим.

– А где настоящие король и королева? – крикнул один из деревянных солдатиков. – Что вы с ними сделали?

Каролина ожидала, что при упоминании о других монархах Король Крыс придет в ярость, но он лишь улыбнулся, показав бледно-желтые зубы. Его хвост свернулся клубком и поднялся вверх, словно змея, околдованная невидимой рукой факира.

– Вы видите, какое красное сегодня небо? – спросил он, перегнувшись через перила балкона и обращаясь к толпе кукол. Перила затрещали под его весом. – Чувствуете запах дыма? Ваши король и королева превратились в пепел – то же станет и с вами, если вы не будете знать свое место.

Марена, зимняя госпожа, в зиму 1940–1941 годов была безжалостна. Ее не волновало, что у поляков в этом году меньше угля и дров, чем обычно. На каждом окне она нарисовала ледяные цветы и высыпала на Краков столько снега, что сугробы доходили Кукольнику до колен. Она со смехом наблюдала, как люди, чтобы согреться, бросают в огонь столы, стулья и великолепные резные часы.

В квартире Кукольника тоже было очень холодно, ведь его добавочные нормы постного масла, свечей и угля были отправлены Трэмелам. Но другие владельцы магазинов об этом не подозревали и всякий раз, когда он отправлялся за покупками со своими добавочными талонами, бросали на него сердитые взгляды.

– Грязный предатель! – шипели они ему вслед.

Кукольник стойко переносил эти оскорбления, но в Каролине кипели возмущение и гордость. Она знала, что ее друг не оставит без помощи Рену и Джозефа, что бы ни думали о них остальные. Она не всегда могла предсказать действия Кукольника, но его сердце она хорошо понимала. Отображение его сердца она носила в своем собственном. Там были не только мощеные улицы Кракова или дорога, которую нужно было отыскать, – люди тоже иногда похожи на лабиринты.

Однажды вечером, когда госпожа Марена разрисовала весь мир белой кистью, Джозеф пришел в магазин с ужасным грузом, который на первый взгляд был обычным письмом.

Отец Рены вошел в дверь, стряхивая с плеч насыпавшийся на них снег. Рена выпрыгнула из-за стола, на котором рисовала, оставив на нем Мыша и Каролину. Обычно Джозеф поднимал Рену вверх и кружил, словно они тоже были снежинками, танцующими на ветру. Но сегодня он только обнял ее и долго-долго прижимал к груди.

И тогда Каролина поняла: что-то случилось.

Рена почувствовала, что отец расстроен.

– Тебе грустно, папа?

– У меня… есть новости, – сказал Джозеф, наконец отпустив ее.

Кукольник подошел, чтобы взять Каролину.

– Мы можем подняться наверх, если хотите, и поговорить наедине.

– Нет, нет. Думаю, вам обоим нужно это знать, – сказал Джозеф, ведя Рену вглубь магазина.

Девочка подхватила Мыша, и он обернул хвостик вокруг ее пальца, словно держась за него.