Брандт достал из кармана блокнот и, раскрыв его, принялся просматривать страницы.
– Трэмелы… Трэмелы… Ага, вот мы и пришли. – Он остановился перед домом по правой стороне улицы, слегка наклоненным на одну сторону, будто ветер заставил его поклониться невидимому королю. – Ваш плотник живет на третьем этаже. Квартира 32 Б.
Каролина застонала. На третьем этаже? Она не подумала о том, как Кукольник донесет домик без посторонней помощи. Когда он последний раз поднимался с ним по лестнице, обстоятельства были более благоприятными, да и он сам был моложе.
– Спасибо, – сказал Кукольник.
– У вас есть двадцать минут, – сказал Брандт. – А потом придется уйти. Я и так делаю вам личное одолжение. Но даже вы должны следовать правилам.
Кукольник напрягся. Они с Каролиной знали, что не смогут долго пробыть в гетто, но как мог Брандт выделить им только двадцать минут?
– Думаю, мне нужно больше времени, чтобы переговорить с господином Трэмелом, – сказал Кукольник.
– Почему? Вы ведь идете, чтобы забрать у еврея кукольный дом, а не для того, чтобы изготовить его. – И Брандт засмеялся собственной шутке, заставив Каролину возненавидеть его еще больше.
– Я знаю, но… – начал Кукольник.
Брандт поднял руку.
– Если будете спорить, я подумаю, что вы вовсе мне не благодарны, – сказал он. – А я не люблю, когда мне лгут, герр Биркхольц.
Кукольник замолчал. Спор был окончен, и Брандт его выиграл.
Каролина боялась, что для совершения чуда мало двадцати минут. Но придется поторопиться.
Не оглядываясь на Брандта, ее друг вошел в дом и начал подниматься по ступеням. На лестнице они прошли мимо черноглазой женщины с красным от слез лицом. Она не подняла взгляд и не поздоровалась с Кукольником, задев его плечом. Ее мысли были далеко – наверное, они были заняты только тем, что заставило ее плакать.
Глядя вслед женщине, Каролина подумала, что в гетто все пронизано болью.
Трэмелы, которые когда-то жили в большой светлой квартире, где пахло цветами, которые Рена приносила из парка, теперь ютились в темных тесных комнатках вместе с четырьмя другими семьями. Единственным источником света было выходившее на улицу окошко; окно напротив, которое выходило в город, было заложено кирпичами. В квартире было только две кровати; остальные жильцы устраивали себе постели из нескольких лежащих у стены продавленных матрасов. Каролина заметила, что большие неуклюжие ноги Кукольника постоянно цепляются за чужие чемоданы и мебель.
На матрасах сидели несколько детей – у всех было одинаковое встревоженное выражение лица, и все они были одеты по-дорожному. Лишь двое улыбнулись Кукольнику, когда он вошел, – Рена и ее друг Давид.
– Господин Бжежик! Каролина!
Рена подпрыгнула и бросилась им навстречу через комнату, которая была такой маленькой, что долго бежать ей не пришлось. Она не была настолько худой, как дети на улице, но тоже потеряла в весе и утратила детскую округлость лица. А еще она выросла. Обнимая Кукольника, она доставала ему почти до плеча.
Сколько времени прошло с тех пор, как они последний раз видели Рену? Без малого полгода? Каролине больно было думать об этом.
– Здравствуй, Рена, – сказал Кукольник. – Она так выросла, правда? – Он сглотнул и посмотрел на Каролину, сдерживая слезы.
Каролине его усилия казались бесполезными. Но не ей было судить, ведь она не смогла бы заплакать, даже если бы и захотела.
– Мне нужно так много вам рассказать, – сказала Рена. – Я снова учусь в школе, хоть и немножко! Мы ходим к господину Меншеру, и он учит нас математике, истории и географии. А потом ему нужно уходить. Но это лучшее время дня!
И тут наконец она вынула из кармана Кукольника Каролину и прошептала ей на ухо так тихо, словно делилась самым большим секретом:
– Я скучала по тебе.
– Я тоже по тебе скучала, – сказала Каролина. Хотя у них с Кукольником и было много общего, все же он был взрослым, а быть любимой взрослым человеком – это совсем другое.
– Я не мог уговорить ее остаться дома, – сказал Кукольник, подмигивая Рене. – Ты же знаешь ее.
– Мыш такой же. Он терпеть не может, когда я оставляю его здесь! – Она засунула руку в карман поношенного платья и вынула игрушечного мышонка.
Мыш встал на задние лапки на ладони Рены и помахал Кукольнику. Он теперь выглядел как настоящий воин: на нем была военная форма, медные пуговицы которой тускло блестели в вечернем свете, а на боку его висели маленькие ножны.
– Сударь, – сказал Мыш, – какое удовольствие для меня снова сидеть вас.
– Ты теперь служишь в
– Эту форму дал мне Давид. Она принадлежала одному из его игрушечных солдатиков, – пояснил Мыш. Он вынул из ножен узкий серебряный меч и несколько раз рассек воздух, заставляя невидимых врагов разбегаться в разные стороны.
– Меч – это на самом деле иголка, – объяснила Рена. – И иногда мы ею шьем. Но когда она не нужна, то принадлежит Мышу. Он очень хорошо ею орудует.
