Кукольник из Кракова полностью

– Знаешь, ты прямо как Фриц, – задумчиво сказал Брандт. – Ты не умеешь молчать. Этот глупый солдат не мог принять того, что делает Германия. Говорил, что мир людей заполонили крысы и главная из них – сам фюрер. Вначале я верил ему. У меня не было друзей, кроме него. Я был слишком странным. Слишком… – он пошевелил пальцами, словно хотел развеять весь мир, – …не от мира сего. Я жил наполовину в реальности, а наполовину в выдуманном мире. А потом я вступил в СС и вот тогда наконец стал частью чего-то значительного.

Где-то совсем рядом Каролина ощутила призрак мальчика, которым когда-то был Брандт, и представила, что он похож на Кукольника. Но оживить этого мальчика было невозможно – Каролина была в комнате с чудовищем, которым он теперь стал.

– Поскольку Фриц не прекратил со мной спорить, я решил положить этому конец, – продолжал Брандт. – Этому солдатику все равно было не место в нашем мире. И однажды ночью я бросил его в огонь.

Теперь его скрюченные пальцы вызывали у Каролины не страх, а ярость.

– Зачем вы это сделали? Фриц был хорошим. Он был…

Рука Брандта взлетела, и сигарета воткнулась в стол рядом с Каролиной, совсем близко от ее юбки.

– Он был никем, – отрезал Брандт. – Он пытался направить меня по пути, который не дает ничего, кроме слабости и унижения. Да и вообще, откуда тебе знать, каким он был? Ты с ним никогда не виделась.

– Я с ним виделась, – сказала Каролина. Она убрала край юбки подальше от искр, но сделала это автоматически: она была в такой ярости, что не могла думать о своей безопасности. – Мы прибыли в мир людей вместе.

– В вашем мире, наверное, сотни точно таких же солдатиков, – хмыкнул Брандт. – И всех их, скорее всего, зовут одинаково.

– Фриц был особенным. У него были темная, как полночь, кожа и серебряная форма, – сказала Каролина. – Он был храбрым и хотел прибыть сюда, чтобы помочь Стране Кукол.

Улыбка на лице Брандта медленно погасла, как пепел его сигареты.

– Ты лжешь, – сказал он. Голос его задрожал, будто началось землетрясение.

Как глупы бывают люди, когда не желают слышать правду! Любыми, самыми нелепыми предлогами они пытаются поддержать свою ложь.

– Ты знаешь, что я говорю правду, – сказала Каролина.

– Не важно, знала ты Фрица или нет, – заявил Брандт. – Вся его добродетель была бесполезна, и то же самое можно сказать о тебе. Ты утешаешь человека, которому лучше было бы поискать утешения у других людей. Или ты не видишь, что одиночество Кукольника – такое же бремя для него, что и деревянная нога?

Он бросил эти слова, словно стрелы, прямо в лицо Каролине. Но на этот раз она не позволила себя ранить.

– Он был одинок, когда мы познакомились, – сказала Каролина. – Но потом он нашел людей, которых полюбил и которые полюбили его. Он был счастлив, пока не пришли вы с вашей армией.

– Если ты на самом деле желаешь счастья господину Биркхольцу, то должна убедить его прийти ко мне, – сказал Брандт скользким, как смазанная петля, голосом. – Он мог бы помочь мне сделать Германию величайшей страной в мире. Разве не затем и существует волшебство?

– Кукольник считает, что волшебство нужно для того, чтобы помогать всем, – сказала Каролина, – и не только определенным людям, которые вам нравятся.

Брандт насмешливо посмотрел на нее.

– Неужели все куклы такие наивные? Неужели все проповедуют ту же невинную глупость? Ты не понимаешь, какое великое дело я делаю.

– Вы разрушаете жизни, обижаете детей и воруете, – сдержанно сказала Каролина. – Точно так же, как и крысы, которых хотел одолеть Фриц.

Капитан тяжело ударил ладонью по столу, и Каролина, потеряв равновесие, упала, а потом села.

– Хватит! – крикнул Брандт. – Я не желаю слышать о Фрице и Стране Кукол. Больше ни слова о них. Волшебство принадлежит мне и Биркхольцу, а ты – просто его результат.

– Можете так считать, если хотите, – сказала Каролина величественно, словно королева, за которую Фриц поклялся отдать тело и душу. – Но в глубине души вы думаете иначе и прекрасно понимаете: то, что вы делаете с людьми в гетто, – очень плохо.

– Я выполняю приказы, – отрезал Брандт. – Я солдат. Чего ты от меня ждешь?

Поступал бы так Фриц, если бы ему приказали? После стольких ночей, когда Кукольник шагал взад-вперед по комнате, а под ногами у него трещали воспоминания недавней войны, Каролина не думала, что, будучи солдатом, он с удовольствием выполнял приказы.

Но Брандт выполнял их с удовольствием.

– Если бы Кукольник был здесь, он сказал бы вам то же самое, – ответила Каролина.

Брандт взял со стула шляпу и натянул ее на голову. Теперь он казался Каролине не зловещим и элегантным, а избалованным ребенком, одевшимся в отцовский костюм и решившим, что теперь он достаточно взрослый, чтобы изменить мир.

– У меня сейчас встреча, – сказал он, – а завтра я позвоню Биркхольцу, и мы посмотрим, что он скажет насчет помощи Германии. Если он согласится, то получит тебя обратно.

– Я все равно к нему вернусь, – сказала Каролина.

– И как же? – поинтересовался Брандт. – Сейчас ты не больше крысы. Если хочешь уйти – пожалуйста. Ты не в тюрьме – я тебя не арестовывал.