Кукольник из Кракова полностью

Фриц засмеялся и раскинул руки, позволив ветру поднимать себя выше и выше.

– Видишь? – смеясь, сказал он Каролине. – Сказки были правы!

После того как столько сказок оказалось горькой ложью, Каролина с трудом верила, что хотя бы одна осмелится быть правдой.

– Ты – Догода? – спросила она у ветра.

Она ожидала, что ветер будет холодным, как туманная изморось вокруг, но он оказался теплым, как земля под поцелуями солнца.

– Да, – ответил ветер. – Ни одна кукла не приходит сюда, если не хочет покинуть Страну Кукол. Вы пришли за этим?

– Да. Мы хотим попасть в мир людей, – объяснил Фриц. Он прихлопнул рукой свою фуражку, чтобы она не улетела. – Я хочу помочь нашему народу. А Каролина… Она должна быть счастлива. Она уже долго не испытывала счастья.

– Фриц… – сказала Каролина. Серебряный солдат заботится о ней, потому что добр, – у него нет никаких других причин для этого. Сколько еще людей сделали бы это для нее?

Туманная изморось начала меняться, сливаясь в огромные крылья, которые, казалось, протянулись от одного конца темного неба до другого. Между ними появилось лицо Догоды. Оно было гладким, юным и полным радости, обрамленным кудрями яркого подсолнухового цвета.

– Тогда я отнесу вас в мир людей, – сказал Догода.

Каролина почувствовала, как в ее груди, словно великолепные крылья Догоды, забились все песни, которые она там прятала, и засмеялась.

– Ты слышала это, Каролина? – спросил Фриц. – Мы летим туда! Мы правда летим туда!

Так они и отправились вместе в путь. Но когда Каролина очнулась в мире людей, она была одна.

Последним существом, которого Каролина ожидала увидеть в сарае, была Лаканика.

С тех пор как они виделись в Краковских Плянтах, фея лугов изменилась. Ее великолепные рыжие волосы стали пепельно-серыми, а вплетенные в них цветы засохли и помялись.

– Здравствуй, куколка, – сказала Лаканика. Задохнувшись от дыма, она деликатно закашлялась в кулак.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Каролина. – Я думала, ты собираешься остаться в Кракове!

Лаканика уселась рядом с Каролиной и попыталась поправить косу, но пальцы прошли сквозь нее.

– Я думала, что смогу, – сказала она. – Я постаралась обосноваться там. Но я не смогла забыть свой луг.

– Это твой луг? – спросила Каролина. Когда они впервые встретились, Лаканика была оживленной и прекрасной, а это место совсем не было таким.

Аушвиц-Биркенау был местом, где умирали мечты.

– Он был моим, – сказала Лаканика. – Но теперь уже нет. Он теперь принадлежит призракам, и я больше не имею здесь силы. Я не могу вызывать цветение растений и рост деревьев. Я не могу никого вывести из тьмы.

– Пожалуйста, – попросила Каролина, – пожалуйста, скажи мне, куда все ушли. Кукольник попрощался со мной, и они забрали меня у него, но это неправильно. – Она снова заплакала, ведь она была слишком обессиленной, чтобы сопротивляться слезам.

– Немцы забрали всех людей из поезда в место, куда ни ты, ни я не можем за ними последовать, – мягко сказала Лаканика. – Мне тоже очень горько, что твой друг ушел.

Фея лугов подошла к Каролине и хотела ее обнять, но Каролина оттолкнула ее руки. Она не хотела утешения. Ей хотелось бежать изо всех сил, чтобы сбросить с себя горе, как змеи сбрасывают кожу.

Но бежать было некуда.

– Оставь меня в покое! – закричала Каролина. Она сорвала с головы платок и швырнула его в Лаканику. – От тебя никакого толку. Ты не смогла помочь людям из поезда и Кукольнику. И мне ты тоже не поможешь.