Тёмная воронка крутила в воздухе меч, оторванную руку и переломанную в двух местах ногу, постепенно оседая. Кровь была разбрызгана ровным слоем по всей поляне. Нода дождалась, пока заклинание сойдёт на нет, подошла ближе и потрогала носком сапога упавший ятаган. Тот принялся рассыпаться, растворяться в воздухе, словно был лишь иллюзией. Рука и нога ссохлась и так же рассыпалась.
— Ну блять… — выдохнула Нода и не смогла вдохнуть.
Вместо вдоха она услышала свист, сложила меч и положила руку себе на лёгкое. Часть её сознания рвалась на кусочки от раздирающей тело боли, ту часть она сейчас старалась не слушать. Нельзя дышать — не будем дышать.
Гадёныш Като всё же рискнул. Что он ещё потерял в безумном магическом водовороте? Нода надеялась, что ему намного хуже, чем ей самой. Не на ту напал! Однако её рана тоже была серьёзной, заливая кровью кожаную куртку и штаны. В глазах появились алые круги, тело сигнализировало, просило и умоляло о помощи.
Нода запускала магический каскад за каскадом, нейтрализуя попавшие в тело проклятья. Ей удалось справиться с двумя из трёх.
И при этом она пыталась понять: у него были отличные шансы добить её, но он прыгнул за кольцом. С другой стороны останься он хоть на мгновение дольше, и выбраться из «тёмной воронки» у него уже не вышло бы гарантированно. И всё же из двух целей он выбрал кольцо. Где оно?
Полуэльфийка шарила взглядом по кустам, но не могла найти.
Сердце ушло в пятки от осознания, боль проникла в сознание и ударила, словно кузнечный молот по больному пальцу. Навалилось всё и сразу: горечь поражения, толика отчаяния — она просчиталась, он забрал кольцо! Она думала, что его цель — она сама, и она ошиблась. И вместе с тем пришёл долгожданный азарт — забрал кольцо в итоге Като, а не Ишиан, как она думала.
Она упала на колени, судорожно хватая ртом воздух и направляя лечащие чары на остановку кровотечения, понимая, что проваливается в небытие. Эльфийский слух уловил чьи-то шаги.
Затылок лёг на мягкий мох, волосы цвета опавшей листвы разбросались по сторонам. Через тело шла отвратительная рана, начиная от пупка и заканчивая ключицей и мочкой уха. Одна рука жестами всё ещё формировала поток, другая зажимала рану на груди сколько было сил.
Губы императрицы эльфов, стремительно синеющие, сложились в азартную ухмылку — ещё не зная, выкарабкается она после ранения или нет, она ликовала от восторга.
По ту сторону зеркала стояло нечто, что отдалённо напоминало человека: с припухшим лицом, с залегшими под глазами мешками, фиолетовой россыпью вылезли капилляры на щеке рядом со шрамом, глаза были сухие и красные от обезвоживания. Щёки ввалившиеся, кожа висящая, борода торчала в разные стороны. Он стянул грязную рубаху и увидел торчащие рёбра там, где раньше были горы мышц. Руки при этом у него дрожали мелкой дрожью.
Парень был костистый и невкусный. Для поедание людской плоти Виену пришлось пересилить себя, хотя убить пацана было проще простого. Лишь за миг до того, как его булава опустилась на голову бедняге у него что-то в груди шевельнулось, но тут же погасло.
А дальше закончилось зерно, умер осёл, половину вещей пришлось выкинуть, а осла разделать. Его мясо тоже было отвратительным, но это было мясо.
Вскоре он нарвался на ещё одну деревню, полностью населённую мёртвыми. Он совершил попытку найти что-то съестное, но в итоге лишь потерял полдня. Уходя, он был немного невнимателен и в итоге один из мертвяков, который оказался более шустрым, чем его собратья, успел разорвать походный мешок. Самуэль думал, что забрал всё, вырубив наглеца булавой и шаря по земле, но оказалось, что самое главное — кусок сырого мяса осла — он забыл в кустах под телом ещё одного мертвяка.
Дальше были самые сложные четыре дня в его жизни. Он ничего не ел и почти не пил, чтобы не подцепить заразу от грязного снега. Он брёл по заснеженной пустыне, едва переставляя ноги и силы его истончались с каждой секундой. Но он добрался.
В Анатор его впустили без вопросов, так же почти без вопросов он смог на рынке задорого продать митриловую кольчугу, которую выменял у парнишки, чьё имя он успешно забыл, на пистолет и пару безделушек. Пистолет с безделушками он так же продал, обзаведшись необходимой суммой местных денег.
Его никто не пытался ограбить, что было необычно, к нему никто не приставал, а одна женщина даже позвала к себе за сущие копейки, накормила и натаскала воды. И теперь, когда он был сыт и напоен водой, он мог насладиться горячей ванной. Впрочем Самуэль Виен не из тех, кто верит в людскую доброту, потому с настороженностью относился к доброй хозяйке, которая непонятно что после потребует. Свои вещи он зачаровал, а при себе всегда имел оберег от простых проклятий.
