Выйдя через боковую дверь, я прошёл к воротам. За мостом стояла знакомая мне фигура с алыми волосами и обрезом в руках.
— И что, обязательно было стрелять? — крикнул я, подходя ближе.
Радя спрятала обрез, развела руками.
— А как мне тебя ещё было выловить? Окопался тут, принцесса.
— Ну, например, послать кого-то ко мне, у кого пропуск есть, — пожал я плечами и обнял её.
Радя прижалась ко мне, похлопала меня по плечу, после улыбнулась:
— Погнали к барону?
Я кивнул.
Проходя мимо храма, я увидел на привязи три мохнатых низкорослых лошадки с увесистыми мешками на крупах. Шесть мешков, приблизительно по килограмм двадцать каждый — сто двадцать килограмм монет на чеканку. Ограбить это богатство и просто одной меди будет выше крыши, а тут Радя приехала лишь с двумя охранниками, и явно проехала она и Аэглир Лоэй, и Эрлоэну, и Грувааль, пока сюда добралась.
— Дай угадаю, — предположил я. — С тобой приехали Трума и Кинур.
— Мильфорт. У Кинура какие-то важные дела, да и праздник Жизни, — Радя скривилась, изображая недовольную морду графа, — «ересь очередная, чтоб чужих богов славить». О! Гарри, я тут слышала… — она вдруг начала смеяться. Отсмеявшись, она сделала серьёзное лицо. Только хотела продолжить, как снова принялась заливаться звонким смехом.
Я стоял и ждал, хотя невольно сам принялся подхихикивать.
— Ну что ты такое слышала?
Радя выдохнула, посмотрела на меня и опять расхохоталась.
Пока она смеялась на пороге появился Марсенас. Радя показала ему ладонь, мол «подожди, дай в себя приду».
— Что ты сделал с госпожой княгиней? — нахмурился де Луиз.
— Гарри, Марсенас, подождите… Фух. Ты тут был царь, а стал ещё и бог? — задала она наконец вопрос, хлопнув меня по плечу.
— А, ты про это! Так, вынужденное хобби.
Марсенас стоял не при делах.
— Привет тебе, барон де Луиз, — склонила голову Радя. — Помоги, пожалуйста, с мешками.
Она подошла к лошадкам, резво закинула себе сорок килограмм на плечи, едва не свалившись от тяжести, сама небось не многим больше весила. Лицо её сделалось красным, под цвет волос, а ножки задрожали, но хрупкая с виду девушка справилась. Я тоже закинул два мешка на плечи — мне помогали мои ауры, увеличивающие силу мышц, но спешить нести не стал, наблюдая, как кряхтит Марсенас, стаскивая объективно тяжёлый груз с крупа низенькой лошадки.
Я достал с пояса кинжал, подцепил один край и отрезал верёвку. Мешок со звоном упал на землю, второй оказался в руках у барона, который, поднатужившись, потащил его наверх, явно не желая терять лицо. Я же подхватил оставшийся и все шестьдесят килограмм потащил на себе.
В который раз я задумался, что такова плата за невозможность использования огнестрельного оружия. При этом у Ради я тоже чувствовал подпитку, но та была намного слабее моей. Может потому порох у неё всё же загорался, а у меня любой пистолет клинил после второго выстрела. Грех жаловаться — отсутствие огнестрела у меня с лихвой компенсировалось наличием нечеловеческой силы.
Наверху было чисто и прибрано, лежала выделанная шкура, судя по виду медвежья, стоял новый красивый деревянный стул, стол тоже был массивнее и больше предыдущего, а вместо свечей две масляные лампы. Бумаги были всё так же навалены, на столе я нашёл чертёж типичного деревенского здания, начерченный аккуратно, но обычным заточенным угольком.
— Госпожа Радя, к чему такая спешка? Праздник Жизни лишь завтра, — удивился Марсенас, глядя на карманные часы и явно кого-то поджидая.
Радя кинула на пол два тяжеленных мешка, сняла мои с шеи, пнула ногой к остальным, выпрямилась, хрустнув спиной и показала ключ от стального сейфа, стоящего в углу.
— Марсенас, ты уже наш в доску. Как выразился бы Кинур — знатного рода. Барон, как никак, — заметила Радя и де Луиз расцвёл в улыбке. — Для тебя я просто Радя. А приехала я сюда, чтоб было что на Празднике Жизни раздать народу.
— Все старосты сюда приедут? — сообразил я.
— Бароны, Гарри. У нас княжество, не забыл?
Я лишь ухмыльнулся.
Радя кинула мне ключ, я словил его и пошёл к сейфу. Ключ долго не входил в замочную скважину, но после некоторых усилий я всё же смог открыть плохо смазанный замок. Внутри было механическое устройство с небольшой ручкой. Описывать его было крайне сложно: несколько составных частей, будто две наковальни соединили перемычкой, а рядом всобачили трубку и кучу шестерён. Если разобраться, то всё было понятно: в обойму загружались монеты, после этого обойма вставлялась в устройство, накручивалась ручка, которая активировала пружину, выталкивающую наковальню, после чего наковальня соскакивала и с дополнительным ускорением пропечатывала на монете что-то, что, судя по всему, ещё и регулироваться могло.
Дотащив огромную и тяжеленную махину до мехового коврика, я предоставил чудо — машину Раде. Та ловко отсоединила верхнюю часть, достала оттуда восемь частей, напоминающих кусочки пиццы, поменяла их местами.
— В этом году хочу чтоб так было, — сообщила она мне, показывая странный получившийся узор.
— А разве подделать это сложно? Или тут есть магия?
