С одной стороны оно должно было бы содержать структуры разрушения — кхалатоэно. Уве был горд, что уже знал такие сложные слова. Но как тогда тарелка остаётся цела? Значит должно быть что-то, что разрушает только лишь плоть. А как оно понимает, что разрушать? Огонь сжигает дерево, но оставляет камень. Хотя в плавильне у Гуверта и камень плавили, и из него делали стекло. Может быть тарелка обладает антимагическим эффектом?
Он представил себе броню из тарелок, которая спасает от алхимического огня, улыбнулся.
Гарри точно ответил бы. Как работает мыло?
Что-то ёкнуло в груди, Уве ударил себя кулаком, похлопал ладонью, кашлянул и продолжил мыть. Гарри никогда ему не отвечал, хотя в городе поговаривали, что он многим из них ответил на их вопросы, а кому-то даже пригрозил, что за такие мысли в морду даст.
Может ли Гарри дать в морду? Говорят, что может. Появиться и дать в морду, а потом исчезнуть.
А это как работает? Тебя растворяет воздух? Ты напитываешь воздух кислотой, растворяешь себя, потом ветром переносишь на новое место и собираешься? Что-то сложно как-то. Почему тогда костей не видно, и не кричит никто при таком перемещении?
Вопросы оставались, учитель на них отвечал, но без особого удовольствия. Учитель чем-то тревожился и ему нужно было время заняться чем-то своим. Уве помогал всеми силами, да и госпожа Инга будет довольна.
Он вспоминал её округлую задницу, спрятанную под юбкой, её выпуклую грудь, её глаза и ноги и приходил в восторг. Когда-нибудь он заполучит женщину, подобную госпоже Инге или госпоже Берте, но для этого нужно было быть кем-то необычным.
Например алхимиком.
Известный на весь Безымянный алхимик Уве Лэнг…
Стоял на удивление тёплый полдень и времени до завтрашнего утра было более чем достаточно — Микель распаковывал вещи не спеша. Пересмотрел свои записи, после сжевал без аппетита кусок мяса. Раз за разом он прокручивал утверждения о сущности Хаоса и чем дальше, тем больше не понимал, как найти ответ — голова пухла до тошноты.
Инга лежала на кровати в соседней комнате, не закрыв за собой дверь. Просто лежала и смотрела в потолок, разглядывая свои грязные ногти. Рядом с ней, так же глядя в потолок и закинул руки за голову лежал Алекс.
— Эх, курнуть бы, — буркнул он.
— Ага, — отозвалась она.
Тишина.
Микель долго не решался входить и рушить их идиллию, но вскоре вес его вопроса качнул весы принятия решения.
— Господа, — он запнулся. — Дамы, — поправился он.
— Понял? — толкнула его Инга в плечо. — Выми ты свою херь из уха, а то как баба.
Алекс расхохотался. Микель же, напротив, смутился.
— В Аэглир Лоэй есть чародей, с которым я могу проконсультироваться?
— Ну да, — отозвался Алекс.
— И как мне с ним поговорить?
— Ну ты уже разговариваешь.
— Это Вы?!
— На ты, пожалуйста, а то как-то неловко, — отмахнулся Алекс и сел в кровати.
Инга села рядом и очки консервы упали ей на глаза. Она их не поправила.
— А в чём дело? — спросила она.
Микель думал, но не долго.
— А ты староста-баронесса? — решил предположить алхимик.
Предположение было вполне логичным.
— Нет, я просто певичка, — пожала она плечами и поёрзала в кровати. — Давай, не томи. В Аннуриене жопа? Демоны наступают, а мы не знаем?
— Алекс, — обратился Микель напрямую к чародею, — знаешь ли ты про Хаос?
— Хаос — дерьмо бесячьего дерьма, — стиснул зубы чародей.
Это уже хорошо.
— А что есть Хаос в твоём понимании?
— Отрицание Порядка. Это же база! Хаос влияет на привычный уклад, — лицо чародея наливалось гневным румянцем, — он влазит в распланированное и вносит смуту. Он хочет все наши усилия свести на нет, как тля, как разложение, как сама смерть. Весь этот мир — воплощение Хаоса. И я сюда попал по его воле, а мог бы сейчас жить припеваючи.
— Насчёт мира не уверен, но в Аннуриене произошёл инцидент.
Микель достал свёрток и протянул его Алексу. Тот долго вчитывался, Инга вместе с ним через плечо колдуна. Алекс хмурился, но не более того. У Инги же лицо краснело и наливалось яростью.
— Этот говнюк воспользовался силами Хаоса? — воскликнула она и руки её задрожали мелкой дрожью.
— Успокойся, — буркнул Алекс. — Мы ему пиздюлей наваляем и всё с Безымянным будет в порядке.
— Я не говорил, что что-то будет с Безымянным, — удивился Микель.
— А что, не будет? — нахмурился Алекс. — Хаос — дерьмо бесячьего дерьма, по-другому не умеет. Поломать, уничтожить, разорить.
У Инги на глазах появились слёзы, она подняла очки-консервы, шморгнула носом, вытирая глаза рукавом свитера.
