Эту кошку сыскал он в подвале. Она была беленькая такая, пушистая, мягкая. Увидав вошедшего Куколоку, замяукала кошка радостно, а потом к нему она подошла и стала о ноги его тереться, мурлыкая при том звонко и спинку дугой выгибая.
— Откуда ты здесь, тварь земная? — вопросил Куколока кошку недоумённо, — Не иначе как злыдень этот держал тебя для забавы… Да-а, — добавил он с энтузиазмом, — придётся мне с собою тебя взять — не оставлять же животину в адском этом замке!
Взял он кошечку на руки, пошёл в главную залу, высыпал орехи железные себе в карман, напихал затем в корзинку тряпок всяких и устроил в ней ложе для кошки премягкое.
Вот он кошку в логово устроил, булаву на плечо пристроил, да в обрат-то оттуда и пошёл, не желая тут оставаться долее. Быстро Куколока по дороженьке топал, спеша покинуть сии места. И вскорости в замке златом он оказался, в коем Дивзора его, маясь, ждала. Так, мол, и так, доложил ей бравый силач: Чернобога самозваного я устроил куда надо, а вот Миловзоры, к сожалению, нигде не сыскал и то воистину мне жалко…
Повздыхала Дивзора по сестре своей пропавшей, поплакала малость, да уж делать-то было нечего, и пошли они далее вместе.
Таким же образом и Узору они забрали и направились затем прямоходом к Ягихиной хатке. Шли-шли, шли-шли, наконец глядь — а вот же и она, у пропасти стоит у самой. И опять же стоит-то неладно — к провалу треклятому передом, а к троице нашенской вестимо задом.
— Эй, избушка-избушка, — гаркнул громко силач, — стань-ка как надо: к нам своим передом, а не к нам задом!
Скри-и-п! Та и развернулась, как было сказано.
— Хэ! — усмехается Куколока, — Тут Бабуся Яга живёт, моя знакомая. Да какая там бабка, право слово — девица она клёвая, ага!
И давай в колокольчик настенный вовсю названивать.
Сперва-то никто ему не открывал. Стало даже казаться, что Бабы Яги дома не оказалося. Мало ли где она шастала по своим-то делам. И тут вдруг — ба-бам! — растворяются неожиданно двери ветхие, не правые которые, а те, что были слева, и в дверном проёме такенная появилась уродина, что ни в сказке, как водится, сказать, ни борзым пером её описать…
Да описать-то всё ж надо. Была она старая очень и жутко собою страшная: порастрёпанная вся, крючконосая, горбатая… Рот клыкастый у неё перекошенным был от ярости, а глазки-уголья пылали багровым пламенем…
— Что, гости незваные, — визгливо вскричала карга, — не ждали?!! Вам, мерзавцам бестолковым, только хорошенькое подавай! Ан природа ведь двояка: тут тебе ладно, а тут и беда вдруг пришла!..
Вскинула она пред собою руки свои, крюки, и с такою силою Куколоку в грудь пихнула, что тот ажно отшатнулся.
— Пошёл вон, паразит Куколока! — пуще прежнего она заорала, — Давай, давай, проваливай! Убирайся туда, где ты нагадил!
Упёрла она руки в бока и вдруг запела голосом ведьмачьим:
Понял опешивший малый, что с этою ведьмою не так-то легко будет сладить, передал он корзинку кошачью девахам перепужавшимся и принялся Ягу уговаривать.
— Успокойся, Бабуся! Успокойся, Ягуся! — миролюбиво поднял он руки, — Мы тебя не обидим. И природу мы любим. Мы не те люди, которые на Земле бедокурят…
А та ещё более озлела на рожу, вся как-то скорёжилась — да как ткнёт ему посохом в пузо! Аж усилок в дугу-то согнулся.
— А мне вас сортировать-то некогда! — взорвалася она гневом, — Мне что правый, что виноватый — один хрен! Вы вместе ответственны за дела свои скверные!.. Ну, ярой никчёмный, не хочешь добром улепётывать — пеняй тогда на себя! Изничтожу я тебя ко всем чертям!..
И ногою ему по харе — ба-бац!
Полетел Куколока по воздуху, словно мячик, и на землю шагах в двадцати оттуль брякнулся. Палица его потерялася, и пока он на ноги вставал да будто пьяный шатался, энта зараза уже тут как тут топталася, вся наполненная ядовитой яростью. Ухватила она витязя битого за грудки и давай его тузить вовсю да возить. А он и сопротивляться толком-то не может: вроде и пытается как-то силе пересильной противостоять — да куда там! Не та у него мощь оказалася — меньшая, чем у Яги, гораздо.
Наконец, приволокла страшная Баба ослабленного силача к самому провалу да над пропастью бездонной и наклонила его слегка.
— Ну, природный враг, — злорадно она прорычала, — отправляйся теперь в тартарары! Нету злодеям места на теле Земли!
