пройдя испытания для настоящего парня, в училище Игорь возмужал. Он прочитал всего Мисиму, сфотографировался на фоне дерева в стрингах и выправил себе новые документы. К выпуску в училище Игорь Коноваль стал лейтенантом Юкианелом Мисимеску, в честь своего кумира, эстета и военного Мисимы. Это стоило ему тридцать евро и канистру вина. Для столицы неплохо, знал Мисимеску. Один его дальний родственник из села Гидигич сменил имя на Диего за двадцать евро и половину канистры вина, но ведь в провинции все дешевле, знал Мисимеску. Так или иначе, теперь у него была новая жизнь. Это следовало отметить Символически, знал лейтенант, многое узнавший о символизме, имажинизме и многих других удивительных вещах.
Он вообще много читал, отлично стрелял, учился тактике и стратегии, разрабатывал Теорию Перманентно Расширяющейся Империи, воспитывал в себе качества эстета…
…всем этим Юкианел продолжил заниматься и в армии, куда его определили адъютантом в генеральный штаб. Здесь лейтенант Мисимеску смог своими глазами наблюдать падение страны и армии. Генералы целыми днями ничего не делали, ловили мух, отрывали им крылышки и устраивали бега по стратегическим картам страны. Солдат за деньги отправляли на собрания баптистов массовкой, и поручали им сбор винограда.
Но самый большой удар Генштаб нанес лейтенанту в тот день, когда появилась реальная возможность напасть на соседей и увеличить территориальные владения государства. Мисимеску хорошо запомнил этот день. То был День независимости Украины. Все украинские пограничники сейчас спят, нажравшись спирта, – знал Мисимеску, выезжавший летом на шпионский отдых в Коблево, – и Молдавии ничего не стоит двумя полками захватить всю Одесскую область. Когда Мисимеску попросился с этой отличной идеей на прием к министру обороны, тот лишь посмеялся и отправил лейтенанта драить очко. Причем в переносном смысле! Так что Мисимеску, вместо того, чтобы скакать на белом жеребце во главе карательного экспедиционного корпуса на Одессу, стоял на корточках над унитазом, и прочищал его руками. Унитаз не чистили все двадцать лет независимости Молдавии. Пахло традициями…
Ничего, воспитаю дух, подумал Мисимеску.
– Ничего, воспитаю тело, – сказал Мисимеску.
– Ниче… – сказал Мисимеску.
– Буэ, – сказал Мисимеску.
– Буэ-буэ, – блеванул Мисимеску.
Это не просто мой ужин вырвался наружу, подумал Мисимеску.
Блевотина покинула меня, словно дух патриотизма – генеральный штаб, понял Мисимеску.
В тот день лейтенант Юкианел Мисимеску решил устроить государственный переворот в Молдавии.
* * *
Теория Постоянно Расширяющейся Империи была изобретением Мисимеску.
Она осенила лейтенанта Мисимеску в то время, когда он изучал труды Канта и Макиавелли, и штудировал книги «Настольная книга будущего командира», «Настольная книга будущего флотоводца», и смотрел молдавское национальное телевидение. Там как раз показывали фильм «Очень приятно, Штефан». Штефаном звали каменного мужчину, который стоял в центре Кишинева, и которому молодожены приносили цветы в мае, июне, июле, августе и сентябре. А в остальные месяцы в Молдавии не женились, потому что овощи дорогие. Так вот, Штефан, – как узнал лейтенант из фильма, – был не просто покровителем свадеб, а великим молдавским государственным деятелем.
– Величайший государь Европы, – говорил диктор в фильме.
– Глыбища и человечище, – говорил ведущий.
– Не чмо какое-то! – добавлял он.
Оказывается, при Штефане и Молдавия была огромной страной, узнал Мисимеску. При нем, ну, Штефане этом, Молдавия простиралась от Владивостока до Канарских островов. Это если с востока на запад. А если с севера на восток, то Молдавия была от Осло до Малой Азии. Весь мир говорил по-молдавски! Все женщины танцевали молдавские национальные танцы, все мужчины пили молдавское национальное вино. Вся культура мира произошла от молдаван! Даже серьезные ученые это подтверждали. Один из них, сидя в кадре фильма, говорил в микрофон умные вещи. Мисимеску с восторгом постарался запомнить, как выглядел мужчина, потому что лейтенанту очень понравился стиль одежды мужчины. Тот был в лиловой рубахе, расстегнутой до ширинки, и на его волосатой груди блестела золотая цепь. Под мужчиной было написано «Марк Ткачук, сын археолога».
– Ой, ну шо, и шо, я вам шо сказать хочу, – говорил он, кривя губы и подергивая небритой щекой.
– Хочу сказать шо Штефан это был мультикультурный, полифлоральный, пероральный когнитивный дискурсант, – говорил мужчина.
– Ну типа такая муйня, – говорил он задумчиво.
– Ну и само собой при нем в Молдавии было всем хорошо, жили тут типа дружно все, мультимлядькультурность, я шо и говорю, – говорил он.
– А вы точно все это знаете? – спрашивал ведущий так, что было понятно, что конечно, ученый все правда знает.
– Ой, я тебя умоляю, ты шо, не шо, шо за шо да про шо?! – говорил ученый так, что было понятно, он, конечно все точно знает.
– Мля буду, Молдавия Штефана была в натуре типа ну как бы главная страна мира, – говорил он.
– Я шо еще хочу сказать… – говорил он, ужасно кривя лицо
– М-м-м-м, э-э-э-э, – думал он вслух.
