Крестьяне, молча, смотрели на городских. Мяли в руках шапки. Пастух Василика даже обомочился потихоньку, потому что поднять руку и отпроситься до ветру ему не хватило смелости. Уж больно задиристыми выглядели городские. Лоринков сел на переднее сидение. Поднял брови, увидев лицо фотографа в лобовом стекле.
– В чем дело, Игнат Семенович, – спросил раздраженно Лоринков.
– Пф, пф, ш-шшшш, – сказал фотограф.
Это значило, что спустило шину.
…ночью крепко спящих и пьяных Лоринкова и фотографа– – ради которых, как положено в молдавском селе, устроили свадьбы, крестины и похороны, чтобы потешить иностранцев или городских – положили на носилки.
Примотали руки к палкам. Понесли в поле. Аккуратно положили.
– Василий, – обратился к агроному сельский председатель Никита.
– Oui (да – фр.), – сказал Василий, начавший окапывать носилки с гостями.
– Etes-vous sûr que nous fassions tout correctement? (вы уверены, что мы все правильно делаем – фр.) – спросил Никита.
– Certainement. N'avez-vous pas entendu ce qu'il a dit? (конечно! вы что, не слышали, что он сказал? – фр.) – сказал Василий.
– A vrai dire je n'ai aucune idée de ce qu'il nous a dit (по правда говоря, ничего не понял – фр.), – смущенно признался Никита.
– Moi aussi, mais ce n'est pas du problème (да и я не понял, ну и что – фр.), – пожал плечами Василий.
– Il est important que trois fois a ète prononcee mot «éthiopien» (главное, что им три раза было произнесено слово «эфиоп» – фр.), – сказал он.
– Alors quoi? (и что? – фр.) – не понял Никита.
– Nikita, vous – comme toujours, – ne lisez rien (вы, как всегда, безграмотны – фр.), – раздраженно бросил Василий.
– Rappelez-vous du Hérodote! (вспомните о Геродоте – фр.) – напомнил он.
– Alors quoi? (и что? – фр.) – не понял Никита.
– Je suis à bout de nerfs à cause de vos questions! (меня начинают выводить из себя ваши расспросы – фр.) – рассердился Василий.
– Mais si… (но отчего же… – фр.) – растерянно ответил Никита.
– Hérodote parla des Éthiopiens qui ont sacrifiè leur roi chaque année (Геродот говорил о том, что эфиопы приносили в жертву своего царя раз в год – фр.) – напомнил Василий.
– Pensez-vous que cet homme étrange… Est-il le roi éthiopien? (думаете… этот странный человек – царь Эфиопии? – фр.) – удивился Никита.
– Non, mais il n'est pas nécessaire faire tout littéralement quand on fait la magie (нет, но в магии главное не буквализм, – фр.) – бросил Василий.
– Assez qu'il est Ethiopie et nous sacrifions la victime… Et voilà… c’est la hic (достаточно того, что он эфиоп и мы принесем его в жертву, вот и все, вот и вся недолга – фр.), – сказал он с надеждой.
– Peut-etre nos champs vont enfin récolter! (может быть, наши поля начнут, наконец, плодоносить! – фр.) – сказал он,
– Sinon, nous allons mourir de faim (иначе, мы умрем от голода» – фр.), – сжал он губы.
Крестьяне села Ларга разговаривали толькопо-французски.
Ведь из сельской школы за 25 лет назависимости, уволились все учителя, кроме старенькой преподавательницы французского.
Поэтому крестьяне села Ларга не знали никаких других языков.
И не читали ничего, кроме Геродота, курс которого преподавательница французского взяла на себя еще в 1984 году за дополнительные полставки.
Агроном Василий, придумавший трюк с жертвой, – на то он и агроном, ответственный за урожаи и надои, – бросил последний штык лопаты. Выпрямил спину. Оглядел село, собравшеемся вокруг жертв. Журналист Лоринков и фотограф приходили в себя, моргая в свете факелов. Во рту каждого торчал толстый пучок петрушки, головы были украшены венками. Страшно отсвечивали в глазах жертв перекошенные из-за пляски факелов лица крестьян.
– У-у-у-а-а-а-амммм… – сказал журналист Лоринков.
– Дезоле, мэ жё не парль па румэн (простите, я не говорю по-румынски – фр.) – сказал Василий.
– О рёвуар, мез етьопен (до свидания, мои эфиопы – фр.), – сказал Василий.
Занес лопату.
…подарки Полюшку-Полю закопали прямо на месте жертвоприношения. Над ними насыпали огромный курган. Спустя пятнадцать лет археологи, случайно проезжавшие через село Ларга, решили здесь копать. Нашли два тела в традиционной молдавской одежде раннего средневековья, с орнаментом раннего средневековья, и с традиционной молдавской керамикой раннего средневековья. А еще с аккуратно отрубленными головами – тоже, получается, раннего средневековья. Судя по величине холма, поняли археологи, речь идет об очень важных персонах. Скелеты бережно собрали, пронумеровали кости, и выставили в Национальном музее Молдавии, в городе Яссы.
Находки назывались «Ларгчанские цари».
– Спускайся, идиот! – кричали солдаты.
– Больно не будет! – обещали они.
– Не корчи из себя героя! – злились они.
– Давай, урод, не порти нам весь день! – орали они.
Лейтенант молдавской армии Юкианел Мисимеску горько покачал головой.
– Быдло гребанное, – прошептал он.
– Ничтожество, – сказал он негромко.
– Плесень на бортах блестящего корпуса империи, – сказал он.
