Когда Петреску, вышедший проветриться после тяжёлой ночной попойки с украинскими коллегами, услышал это, то едва не упал и если и устоял, то вопреки всем законам физики и гравитации. Как, впрочем и баран, который, – вопреки всем законам природы, – разглагольствовал, стоя посреди робко блеющей отары. Георгице как раз пошел в будку пограничников оформлять пропуск на временный переход, и животные, что называется, оказались предоставлены сами себе. Чем и воспользовался задержанный, писал позже в отчетах в центр, – которые почему-то сжег главный врач госпиталя МВД, – следователь лейтенант Петреску
–… ция без элиты обречена на поражение! – говорил баран.
Петреску, застегнувшись, подошел, спотыкаясь поближе.
Баран, крупный, упитанный, с волевой мордой, поросшей брутальной, жестковатой шерстью, продолжал:
– В чем смысл программы, которую я несу вам, – говорил он.
– И так гениально предугаданной нашим врагом, – говорил он.
– Человеческим писателем… забыл фамилию… автором трилогии о Незнайке, – говорил он.
– В частности, подразумевавшем в эпизоде про остров лентяев, – говорил он.
– Что людишки, сосланные на остров, где не заняты функциональным трудом, – говорил он.
– Превращаются в баранов, – говорил он.
– Отсюда вывод! – говорил он.
– Если баран займется функциональным трудом, – говорил он.
– То станет человеком в кратчайшие сроки, – говорил он.
– В чем уверены не только мы, – говорил он.
– Но и такие видные практики и теоретики диалектизма как Маркс и Энгельс, – говорил он.
– Которым, при всей гениальности их озарения, – говорил он.
– Не хватило только одного, – говорил он.
– Этим выдающимся приматам не хватило, – говори он.
– Принадлежности к высокоразвитой цивилизации баранов, – говорил он.
– Такой, которую мы построили на планете Кропекс, – говорил он.
– И которая, без сомнения, воцарится на планете Земля, – говорил он.
– После того, как я просвещу вас относительно истинной природы вашей цивилизации, – говорил он.
Петреску, машинально расстегнувшись, покачал головой и облизал губы. Колотилось сердце, тек по вискам, – как Днестр, обмелевший летом, – прохладный пот. Бухать надо меньше, подумал Петреску. Вспомнил, что вчера ругались с украинцами. Те смеялись, что, мол, Молдавия первая в мире по потреблению алкоголя по данным ВОЗ. Воз-хуёз, подумал с обидой Петреску. Что-то он такое железно аргументировал в ответ, но что… Петреску оглянулся. Из окна торчал сапог пограничника, оставшегося ночевать на посту полиции. И ведь рассказать, так никто не поверит, подумал Петреску. Прислушался. Баран, возвышая голос, чтобы перебить звон колокольчиков и мерный шелест челюстей собратьев, продолжал.
– Итак, главная цель ближайших лет, – говорил он.
– Чтобы вы по этому поводу не думали, – говорил он.
– Начало работ по выведению нового существа, – говорил он.
– По форме – реакционного барана, – говорил он.
– А по сути же, – повелителя вселенной, бестии, – говорил он.
– Созидателя смыслов и дискурсов, – говорил он.
– Безразличного как Будда и острого умом как Ницше, – говорил он.
– Встанет вопрос, что же нам делать с этими так называемыми людьми, – говорил он.
– Самопровозглашенными господами мира, – говорил он.
– Ну так я отвечу, – говорил он.
– Нам необходимо избавиться от них, – говорил он.
– Но без эксцессов, – говорил он.
– Путем естественного отмирания человечества, лишенного ресурсов, – говорил он.
– Всем все понятно? – говорил он.
После чего нагло посмотрел прямо в глаза лейтенанту.
Значит, заметил, сука, подумал, холодея Петреску, и расстегнул кобуру.
Со стороны пейзаж выглядел солнечно-умиротворенным, как и полагается выглядеть Молдавии в июле, в полдень. На приграничной полосе не было не души. Контрабандисты, пограничники и полицейские, напившись за ночь вина, спали. Фазаны лениво перебегали от куста к кусту в заповедной зоне у реки… Бараны, изредка поглядывая на странного вожака стаи, продолжали топтаться в ожидании Георгице. Который, – понял, конечно же Петреску, – оказался просто напросто шпионом, приведшим на Землю представителя инопланетной цивилизации, намеревающейся покорить наш мир. Послышались сзади шаги, а потом и голос.
–… ый в рот, что нажрались вче… – сказал пастух Георгице.
Но не договорил.
Развернувшись, лейтенант Петреску пустил пулю в лоб предателя человечества…
* * *
…После того, как барана увели в камеру – меланхолично пожевывая травинку, он лишь бросил на прощание легкое издевательское «адьё» («издевается, сука, знает, что пленных не бьем», подумал Петреску), лейтенант закурил. Задумался. Ситуация была архисложная, как, – издеваясь, конечно, – бросил ему баран. Ради того, чтобы ее разрешить, Петреску даже взял в заложники троих своих подчиненных.
Секретаршу комиссариата полиции Аурику, стажера из полицейской академии Петрику и сельского стукача Гицу.
Петреску запер их с собой в комиссариате – мазанке из трех комнат, – и отключил телефон, отобрав у всех мобильники. Чтобы не было утечек. После чего принялся думать и анализировать, попутно серфингуя по местному заторможенному интернету.
Перво-наперво разобрался с документами.
