– Позвони, я здесь ещё долго буду, меня сразу позовут.
– Вряд ли. – Шепнула в ответ Неля и захлопнула дверь.
На кровати сидела Ирочка, плечики её вздрагивали, но было тихо. Неля подошла к своей подружке, та сидела с низко опущенной головой.
Горошинки слез капали, как из не плотно прикрытого крана, плечики вздрагивали, а звукового оформления не было никакого, и так это было страшно и трагично, такое горе плавало по комнате, что внутри всё готово было замёрзнуть.
– Ирочка, Ирочка ты моя! – приплюснула к своему животу Ирочкину голову Неля – что же ты плачешь, глупая? Ты посмотри на себя, ты же у меня красавица, Ирочка, на тебя же люди на улице оборачиваются, а ты из-за какого-то барана желтозубого тут слёзы льёшь!
– Да ему и не снилась такая женщина, как ты, плюнь, забудь! – Неля присела рядом с Ирочкой и начала её баюкать как малое дитя:
– Кто же обидел куколку нашу, какая такая сволочь девочку нашу обидела? – сюсюкала Неля.
– Вазгик меня братику своему подарил. – Прошептала Ирочка.
– Как подарил? Ну и козёл! Ну и сволочь! А ты? Что ты?
– А что я? Сказала, что в туалет иду и сбежала, вот здесь закрылась и тебя жду. А тебя всё нет и нет! Где ты была? Мне так страшно, а тебя нет! Ну где, где же ты была? – плакала уже в голос Ирочка.
Неля дала Ирочке наплакаться вволю, до икоты, просто держала её в объятьях, гладила по спине и тихонько шептала в тёплое, почти детское ушко:
– Ирочка самая красивая, самая хорошая, Ирочку все любят, а Вазгик – б**ть и говно, ему Рубик башку открутит, я прикажу – и открутит! Завтра гулять поедем, Ирочку нарядим, как куколку, причешем.
– Я тебе, Ирочка, свою кофточку отдам, ну помнишь ту, которую ты у меня клянчила. Честное слово отдам! А я ведь сама её ещё ни разу не надевала! Ты представляешь, какая ты будешь в этой кофточке?
– Правда отдашь? – Икнула слезами Ирочка, – насовсем?
– Насовсем-насовсем! – улыбнулась Неля в Ирочкино заплаканное прелестное личико – а сейчас спать ложись, я тебя укрою, таблеточку тебе дам волшебную, улетишь до утра «тики так»!
Уложив Ирочку, Неля приняла душ, заварила себе кофе, закурила сигаретку и села на балконе думать и приводить свои мысли в порядок. Но не думалось, хотелось обратно: туда на тёплый прибрежный песок, в хмельные объятия и ласковые руки.
«Я сошла с ума, я сошла с ума!» – повторяла про себя Неля, а сама уже металась по номеру в поисках мятой бумажки с телефоном Рубика…
Проснулась Неля на груди у Рубика. Сердце было переполнено нежностью, как дождевая бочка после ливня. Так бы и пролежала счастливая всю оставшуюся жизнь!
Но так шептало сердце, а рассудок кричал, что для полного их с Рубиком счастья необходимо одно невыполнимое условие: чтобы ночь была всегда потому, что день зачеркнёт всё, что подарит ночь, и так будет всегда: ночью – счастье через край, а днём – мука и стыд.
Неля выскользнула мышкой из кольца крепких мужских рук, стала собирать разбросанные, где попало вещи и тихо одеваться. Не ощущая на груди драгоценного груза, проснулся Рубик:
– Ты куда так рано, Нельчик?
– Побегу, посмотрю, как там Ирочка! Что-то на душе тревожно!
– А что тревожно? Вазген сегодня своё получит, мы же с тобой обо всём договорились, я ему султанствовать с моими гостями не дам. А вы ведь мои гости? Да?
– Да, конечно, да! Только нам собраться надо и отдохнуть. А к шести мы будем готовы. Хорошо?
Неля подошла к Рубику, взяла в руки это обезображенное жизнью, некогда, безусловно, прекрасное лицо. Поцеловала в глаза, в умный лоб, прикоснулась бабочкой к губам, мягко отстранила ладошкой подавшегося к ней всем своим существом Рубика, шепнула:
– До вечера! – упорхнула приводить в чувство свою подружку и сторожить её от бутылки.
Ирочка ещё спала, Неля присела рядом и смотрела на это красивое лицо, такое спокойное и целомудренное во сне. Длинные ресницы отбрасывали лёгкую тень на это лицо, губы были полуоткрыты и волновались как будто в немом шёпоте, что снилось Ирочке?
Наверное, поверженный Вазген, хотя, нет, не тот масштаб был у Ирочки! Целая армия поверженных и порабощённых Вазгенов у её нескончаемо длинных ног!
«Пусть поспит ещё! – решила Неля – а я займусь устройством нашей дальнейшей судьбы. Ирочка проснётся уже не униженной пренебрежением женщиной, а счастливой беглянкой».
Неля взяла сумочку и паспорта, тихо прикрыла за собой дверь и поспешила к центру этого прекрасного и такого вероломного города. Такси подвернулось сразу, билеты на Киев достались малой кровью (всего-то по десятке на предъявленный паспорт), обернулась Неличка скоро.
– Вставай, Ирочка! – прошептала Неля в розовое ушко – вставай, проспишь всё на свете! Мы летим в Киев, нас там заждались, ты увидишь, какие замечательные у меня тётушки, какие там настоящие «взаправдашние» друзья и подружки. Быстро в душ, одеваемся, шпаклюемся и прочь отсюда в темпе вальса!
Ирочка проснулась, поморгала своими трезвыми синими глазками и спросила:
– А как же мы уедем? Кто же нас отпустит?
