Это была кровавая баня. Люссан и Пьер лежали в своих кроватях. У обоих, судя по всему, было перерезано горло. Уже от двери можно было заметить и многочисленные ножевые раны на груди и голове. Части тел ниже шеи были скрыты под одеялами. Кровь везде – на кровати, стенах, потолке. До какой степени отчаяния должна довести человека жажда расправы, чтобы он совершил такое?
Во рту у Патрика пересохло, но ему удалось побороть подступавшую к горлу тошноту. Как ни старался он мыслить ясно, кровь застилала глаза. Это было похоже на картину Джексона Поллока – одного из немногих художников, которых он знал.
И вонь. Боже мой, какая вонь…
Люссан и Пьер, похоже, пролежали так долго. Чуть ли не неделю, судя по тому, как далеко зашло разложение. Голова кружилась, но не только из-за ужасного запаха и крови. Прежде всего из-за мыслей, мечущихся в мозгу, словно дикие собаки, и сходящихся к одному единственно возможному выводу – Эрика в опасности.
Не в силах больше сдерживаться, Патрик бросился из дома. На улице сорвал с себя защитный костюм и побежал к машине, успев крикнуть коллегам, прибывшим на место происшествия:
– Едем немедленно! Сейчас же!
Мартин и Йоста недоуменно переглянулись, но помчались к полицейской машине, на которой приехали. Паула уже сидела за рулем своей и Патрика.
– Я веду машину, – заявил Хедстрём. По лбу у него стекал пот.
Паула покачала головой и дала задний ход к воротам.
– Никогда в жизни, ты слишком расстроен. Я веду. Куда едем?
– Шелерё, – пробормотал Патрик. – Мы едем на Шелерё.
Эрика не могла оторвать глаз от Луизы и чувствовала клокочущую под ее внешним спокойствием ярость.
– Расскажи о том, как ты писал книги, Хеннинг, – громко попросила Луиза. – О том, как часами сидел в кабинете, кропотливо сплетая мысли и фразы, а Элизабет тем временем брала на себя заботу о мирском, низменном, чтобы ненароком тебя не запачкать.
Тут Луиза залилась смехом, какого Эрика от нее никогда не слышала.
– Откуда, говоришь, ты черпал идеи, вдохновение? Элизабет была твоей музой, не так ли? Но почему тогда не будет десятой книги, Хеннинг? Только не говори, что ее не должно быть. Это ведь декалогия, если мне не изменяет память?
– Их должно быть девять, – невнятно пробормотал Хеннинг. – Только девять книг.
– Тогда зачем ты вот уже столько лет часами сидишь перед компьютером и пялишься на курсор? Можешь нам это объяснить?
Элизабет удивленно посмотрела на невестку:
– Луиза… я не понимаю…
– Это потому, что ты наивная. Хеннинг – нет. Он гораздо хуже. Ты виновата в том, что покрывала его все эти годы. Убирала за ним грязь. Поднимала, когда Хеннинг падал, даже если он того не заслуживал. Он – мелкая душонка, Элизабет. Ты прожила с ним все эти годы и должна знать это.
– Я… я не понимаю…
Элизабет посмотрела на Эрику так, будто надеялась получить объяснения. Но та могла лишь медленно покачать головой.
Луиза потянулась к сумке на полу. Не меняясь в лице, вытащила пистолет и положила перед собой. Элизабет задыхалась. Хеннинг как будто был где-то не здесь. Он налил в бокал виски и откинулся на спинку стула.
Эрика наблюдала за всеми троими. На ее глазах разыгрывался последний акт пьесы. Дальше откладывать некуда.
– Сесилия… так это была ты?
Эрика встретила взгляд Луизы, не дрогнув ни единым мускулом лица.
– Что ты такое говоришь? – заволновалась Элизабет. – Что Сесилия?
Она перевела взгляд с Луизы на Эрику. В тишине был слышен только стук оконных стекол под ветром да бессвязное бормотание Хеннинга.
Луиза улыбнулась и потрогала пистолет:
– Да, это была я.
– Нет, теперь ты должна объясниться! – Голос Элизабет сорвался на фальцет. – Зачем ты достала пистолет?
– Как ты узнала? – спросила Луиза Эрику.
– Получила фотографии от одного полицейского из Стокгольма. У него ушла неделя на то, чтобы до этого докопаться. Ты попала на камеру контроля скорости.
Луиза кивнула.
– Я заметила, как что-то блеснуло, и думала, что все кончено. К счастью, полицейские не проявили особого рвения и поспешили списать всё на несчастный случай.
Эрика пристально смотрела на эту женщину, так непохожую на ее Луизу, улыбчивую подругу по силовым прогулкам. Выходит, только сейчас Эрика и увидела ее настоящую.
– Зачем ты убила Сесилию?
Луиза трогала пальцами ствол, обдумывая ответ. Наконец посмотрела на Эрику.
– А как иначе я могла проникнуть в эту семью? Я присматривалась к Петеру задолго до того, как получила работу в «Бланш». А после того, как устроилась туда, получила возможность по-настоящему с ним сблизиться. Через год я знала о Петере все. Что ему нравилось, а что нет, над чем он смеялся, какую еду предпочитал, любил ли мартини, кошек или собак, какие телепрограммы смотрел… Теперь у меня было все, чтобы стать ему идеальной женой. Но смущала одна мелочь…
– Сесилия.
– Да, Петер был женат. Это было легко исправить, а горе сделало его еще более уязвимым. После смерти жены ему как никогда был нужен надежный, понимающий друг.
– Что ты… что она такое говорит? Ты слышишь, Хеннинг?
