– Нравился… Не знаю. Тебе нравятся друзья твоих родителей? Рольф всегда был рядом. Мой крестный… пока я не узнал о нем больше. И это означало, что от него я получал более дорогие и интересные подарки на Рождество, чем Петер. Что я, конечно, ценил.
Тильда вздохнула, хотя как будто осталась довольна ответом.
– Нам будет тесно с семьей Петера. И эти ужасные дети…
– Нет, Макс и Вильям очень симпатичные мальчики. Ну же, Тильда, прекрати ныть. Все складывается так, как складывается. И с учетом того, что скоро мне понадобится помощь мамы, неплохо иметь возможность продемонстрировать послушание.
Тильда застегнула «молнию» на сумке и надула губы.
– Может, ты и прав, но тебе нужно срочно поговорить с мамой. Тем более теперь, когда все планы летят в тартарары. Я не хочу отменять Ниццу. Все туда едут.
– Никто и не собирается отменять Ниццу. Как бы там ни было, в конце концов мама всегда протягивала мне руку помощи. Ей просто нужно… немного отвести душу. Поставь себя на ее место. А я сделаю вид, что раскаиваюсь и пообещаю впредь никогда больше не просить денег. Это у нас игра такая, понимаешь? Через две недели мы с тобой будем в Ницце.
Рикард взял сумку и вышел из спальни. Все рано или поздно образуется, иначе просто и быть не может.
– И все-таки мне совсем не нравится эта идея.
Элизабет помешивала кочергой в камине. Нэнси затопила, как только увидела, что они легли, и теперь огонь разгорался.
– Идея просто блестящая!
Хеннинг налил два бокала вина. Он не понимал, что так смущает его жену.
– Я объявил ужин через час, – продолжал он. – Нэнси в курсе, Луиза все организует.
Элизабет села на диван и покрутила в руке бокал с красным вином.
– Не могу поверить, что его больше нет, – сказала она.
– Это трудно принять, – согласился Хеннинг. – Мне не терпелось рассказать ему о премии. Он бы порадовался за меня.
– Конечно.
Они замолчали. Как только речь заходила о премии, Хеннинг чувствовал тепло в груди. Подумать только, он – нобелевский лауреат… Высшее признание, на какое только может рассчитывать писатель.
– Ты думаешь… – Элизабет замялась, прежде чем продолжить: – Думаешь, они доберутся до этого…
– Доберутся до чего? Ты имеешь в виду прессу? Нет ничего, до чего они могут добраться. Клевета и сплетни – другое дело. Мы выше этого.
– Не знаю…
Элизабет сделала глоток вина. «Шаирнёф-дю-пап», 2009 года, любимая марка Рольфа. «У него хороший костяк», – говорил он, когда его пил.
– Ну, теперь все разместились.
Хеннинг вздрогнул от голоса Луизы, когда та вошла в комнату, и обернулся:
– То есть у всех есть спальные места?
– Да. Мы положили Рикарда и Тильду в комнате мальчиков в нашем доме. Мальчики будут спать с нами. А Вивиан, Сюзанну и Уле поселим в доме Рикарда.
– Отлично. Ты попросила Нэнси приготовить седло косули?
– Конечно. С картофельным пюре и портвейновым соусом. А на вечер морепродукты. И свежие устрицы, конечно.
– Устрицы от Осы из Кальвё? – Хеннинг причмокнул.
– Сегодня от Лотты Клемминг, – отозвалась Элизабет.
– Здорово, что на побережье столько женщин-предпринимательниц, – восторженно заметил Хеннинг, но потом как будто опомнился: – Да, обстоятельства печальны, но это не значит, что мы не должны пытаться извлечь из ситуации максимум пользы. И нам предстоит вместе принять кое-какие решения относительно «Бланш».
Луиза кивнула.
– Дайте знать, если потребуется моя помощь.
– Ты наша незаменимая помощница, – сказала Элизабет, поднимая бокал в честь невестки.
– Присядь, выпей вина, – Хеннинг похлопал по дивану рядом с собой.
Некоторое время Луиза как будто сомневалась, а потом покачала головой.
– Нет, мне нужно еще подготовиться. Отдыхайте. Ужин через час, гости проводят время в свое удовольствие. Мне сказать, что они могут присоединиться к вам раньше, если захотят?
– Конечно, – кивнул Хеннинг, не обращая внимания на усталый вид жены.
Когда Луиза ушла, он снова наполнил бокал Элизабет и залюбовался игрой огненных бликов на хрустальных гранях.
– За Рольфа.
Элизабет подняла бокал:
– За Рольфа.
– Можешь попросить всех собраться в конференц-зале?
Анника кивнула.
В знак благодарности Патрик постучал в стекло регистрационной стойки и побежал дальше. Он только что приехал из Фьельбаки в Танумсхеде, и его укачало в дороге с похмелья.
Патрик бросился в туалет и едва успел снять крышку унитаза, как его вырвало. С полминуты он оставался на полу, потом медленно поднялся. Вот так гораздо лучше. Патрик прополоскал рот, плеснул водой в лицо и взглянул в зеркало. Теперь глаза выглядели не такими красными.
На нетвердых ногах он поковылял к конференц-залу, где уже собрались почти все. Йоста, Мартин, Паула, секретарь отделения полиции Анника – Патрик не мог желать себе лучших коллег. И все-таки кое-кого не хватало.
– Анника, можешь поискать Мельберга? – попросил он.
Паула откашлялась. Она была необыкновенно бледная, как будто вчера тоже побывала на пьянке.
– Мельберг подойдет позже, у него важное дело.
– Важное дело, – пробормотал Патрик.
Он догадывался, что это может быть. Мельбергу нужно срочно вздремнуть. Но Патрик не стал настаивать. Присутствие Бертиля обычно только все усложняло.
