– Что произошло? Рассказывай.
Они уединились на единственном диване в кабинете Хеннинга. Руки Луизы дрожали, глаза бегали, как будто она держалась из последних сил. Патрик старался говорить спокойно и ясно.
– Я… мы засиделись допоздна, было много вина, и я уснула на диване. Элизабет и Хеннинг не стали меня будить и накрыли одеялом. Все равно мне было бы тесно в постели с… – ее голос сорвался, – с мальчиками. – Она остановила взгляд на Патрике. – Но я должна была спать в нашей с Петером спальне, об этом знали все. Значит, и я тоже…
– Этого мы утверждать пока не можем, – перебил ее Хедстрём.
Он старался не обращать внимания на шум вертолета снаружи и только недоумевал, как СМИ умудрились пронюхать так быстро. Кто-то, должно быть, предупредил их – это было единственно возможное объяснение. Пока только один вертолет, но за ним последуют другие. Потом будут лодки. Они устроят здесь цирк…
Патрик сжал зубы. Проклятые гиены! Хотя если вертолет, то лучшей аналогией будут стервятники.
– Но такое возможно, правда? – отозвалась на его поправку Луиза.
Она взяла с подлокотника одеяло и завернулась в него. Женщина в годах – как видно, экономка – бесшумно приблизилась с чаем. Ни Патрик, ни Луиза не притронулись к угощению.
– Мне трудно строить догадки, Луиза. Продолжай, пожалуйста. Итак, ты уснула на диване…
– Да, и проснулась довольно поздно. Это необычно для меня, ты ведь знаешь…
Патрик заставил себя улыбнуться.
– Да, Эрика часто ворчит по этому поводу.
– Как я уже сказала, было поздно, много вина и потом… я устала. Сначала эта вечеринка, потом смерть Рольфа… Думаю, я просто вымоталась, и телу был нужен хороший отдых.
– Во сколько ты встала?
Одеяло колыхнулось, когда Луиза пожала плечами.
– Спроси Хеннинга и Элизабет, они встали раньше меня. Удивительно, как только им удалось так быстро справиться с алкоголем. Думаю, сказался многолетний опыт…
Она слабо улыбнулась, но как будто тут же опомнилась и всхлипнула:
– Это… мой мозг отказывается это воспринимать…
Патрик положил руку ей на плечо, погладил через одеяло.
– Мы постараемся управиться как можно скорее, чтобы ты могла отдохнуть. Значит, ты сразу пошла в свой дом, как только пробудилась?
– Да, мне показалось странным, что Петер и дети еще не встали. Макс может спать долго, но Вильям просыпается… – она запнулась, – просыпался обычно рано. Я решила разбудить их.
– Ты никого не встретила по дороге? Кто-нибудь, кроме Хеннинга и Элизабет, уже проснулся к тому времени?
Луиза вытерла под глазами.
– Нет… я слышала, как кто-то возился на кухне. Нэнси, наверное. А больше никого не было. Рикард и Тильда спали в детской. Я прошла мимо, дверь была закрыта. – Луиза снова подняла голову, задрожала и поплотней укуталась в одеяло. – И потом… я увидела их. Так много крови… Глаза Вильяма широко раскрыты. Я… я бросилась к нему, взяла за плечи, но… голова упала на грудь.
Тело Луиза сотрясалось в рыданиях. Патрик подождал с минуту и осторожно спросил:
– А оружия ты никакого не видела?
– Нет, – Луиза медленно покачала головой. – Но я не знаю, я ведь не искала…
Она задышала чаще, интенсивнее. Патрик снова взял ее за руку:
– Хорошо. Что было потом?
– Я пошла обратно к большому дому. Хеннинг и Элизабет увидели меня через окно. То, что было дальше, можно описать одним словом – хаос…
Она покрутила руками на коленях. Одеяло упало. Как ни тяжело было Патрику смотреть на окровавленную рубашку, это тоже была улика.
– Я должен просить тебя оставить нам одежду, – он кивнул на рубашку. – Могу представить, как тебе хочется сорвать ее с себя. И не мой руки, не принимай душ, пока криминалисты не снимут пробы.
– Снимут пробы? – Луиза растерянно посмотрела на руки.
– Помимо прочего, мы проверим твои руки на предмет частиц горения, которые остаются после выстрела.
– Понимаю.
– Есть на острове кто-нибудь, кто мог бы иметь что-то против твоего мужа? Нам важно понимать, что могло стать причиной всего этого. Обида? Злоба?
Она энергично замотала головой.
– Нет, никто не держал зла на Петера. Все его любили. И потом, при чем здесь мальчики?
– Ты сама намекнула, что могла стать их мишенью. Поэтому я и задал этот вопрос. Ты знаешь кого-нибудь, кто мог бы затаить на тебя злобу?
Короткий, грустный смешок:
– На меня? Что ты… я не настолько важная персона в этой семье.
– Какие отношения были у Петера с братом? Рикард был в доме, когда Петера застрелили?
– Отношения?.. – Она задумалась. – Нормальные отношения. Не особенно хорошие, но и не плохие. Скорее у Рикарда был конфликт с Хеннингом.
– Да, это я понял, – Патрик имел в виду выступление Рикарда на празднике в отеле. – В чем суть конфликта, можешь описать?
– Деньги.
– В каком смысле?
Луиза замялась. Она как будто разрывалась между желанием помочь полиции и преданностью семье Бауэр. И наконец решилась.
