– Небольшая пристройка к веранде, – ответила Кристина. – Думаем установить там сушилку, чтобы летом полотенца не валялись по всему дому, а потом Гуннар сделает ящики для цветов… Боже мой, тут же как в пустыне Сахара. Интересно, что говорят по этому поводу соседи?
Кристина в ужасе кивнула на сад, где и в самом деле нечем было особенно хвалиться. У Эрики даже кактусы не выживали дольше недели.
Анна подавила смех и озабоченно покачала головой:
– Действительно, интересно было бы услышать мнение соседей на этот счет. Думаю, вам лучше сделать большие ящики. Тогда Эрика точно не сможет удержаться.
Кристина радостно захлопала в ладоши:
– Как только она увидит, как все расцветает под ее рукой, ее будет не остановить.
– Что верно, то верно, – серьезно согласилась Анна, про себя давясь от смеха.
Шутка затянулась, но Анна уже вошла во вкус.
– Что вы еще хотите сделать? И что говорит Патрик, когда возвращается с работы домой?
Лицо Кристины помрачнело.
– Патрик звонил и сказал, что будет ночевать в отделении, пока Эрики нет. Он сейчас загружен работой. Так что у нас достаточно времени, чтобы удивить их обоих, – ее лицо снова просияло. – Нам повезло с этими дверями, они так подходят к их раме… Поэтому двери мы просто заменим и сэкономим тем самым массу времени. Гуннар все сделает, а я покрашу. Думаю, в нежно-розовый, с оттенком терракоты. А потом Гуннар соорудит арку между кухней и гостиной… типичный средиземноморский интерьер. Мы были в Позитано этим летом, поэтому знаем, как переделать дом в средиземноморском стиле. Вот увидите, когда придете с Даном на ужин. Тебе обязательно понравятся мои лимонные шторы. Где-то у меня оставался отрез ткани…
– Не сомневаюсь.
Анна прикусила язык. Терракота – арка под цвет пиццы. Это следовало бы прекратить, если б не было так весело.
– Что еще говорил Патрик? – с любопытством спросила она. – Что там произошло на Шелерё?
Кристина покачала головой.
– Я спрашивала у него об этом – и ответа не получила. Это просто ужас, что здесь творится! Только что убили этого фотографа, и вот опять… Можно подумать, мы живем в Стокгольме, а не в маленькой, тихой Фьельбаке, – она снова покачала головой.
Анна перевела взгляд в сторону лужайки, где близнецы, подхватив с обеих сторон Флисан, пытались убежать от Майи.
– Эй, мальчики! Сейчас же отпустите ее!
Мальчики побежали еще быстрее, но Анна в два прыжка догнала их на длинных ногах и освободила дочь, донельзя довольную игрой.
– Тетя Анна, они безнадежны, – тяжко вздохнула Майя.
Анна рассмеялась и погладила ее по голове.
– Они маленькие. Не то что ты – совсем большая девочка.
Несколько секунд близнецы смотрели на Анну, а потом со всех ног бросились к Бобу Строителю – посмотреть, как он стучит молотком.
Анна наклонилась к Майе:
– Может, организуем кофе?
Та с готовностью кивнула.
Анна взяла ее за руку, снова посадила Флисан себе на бедро и пошла на кухню. Ту самую, которая скоро станет нежно-розовой.
Эрика разложила материалы предварительного следствия на кровати по порядку, страница за страницей. Ее еще в баре смутило, что страниц было мало. Убийство женщины и ребенка заслуживало большего внимания. Сейчас проблеме нетерпимости к транссексуалам придается куда более серьезное значение, но и в 1980-е это происшествие должно было попасть на первые полосы всех крупных газет.
И все же сидеть над бумагами Франка было приятно. Эрика чувствовала легкое головокружение после двух чашек кофе и не без труда заставила себя сосредоточиться. Патрик до сих пор не объявлялся, но телефон лежал рядом включенный, чтобы Эрика могла слышать, когда он наконец соберется позвонить или написать.
Она начала с того, что внимательно прочитала каждую страницу, чтобы иметь общее представление. Потом достала блокнот и ручку и стала делать заметки, которые могли пригодиться при дальнейшем поиске информации. Прежде всего, записала имя и фамилию следователя, который, по словам Франка, умер. Должны были остаться коллеги или другие люди, которые его знали. Затем отметила имя, данное Лоле при рождении. Что-то неправильное было в том, что оно попало в печать. Имя того, кем Лола не хотела быть. Она была Лолой, а не Ларсом Кристером Берггреном, как писали в одной газете. Эрика пообещала Лоле использовать это имя только при крайней необходимости, даже в мыслях. Записала идентификационный номер Лолы и девочки. Юлии Берггрен было шесть лет, когда она умерла.
Прилагался отчет о вскрытии. Причины смерти папы и девочки различны. Лола умерла от двух выстрелов в голову, девочка – от удушения. В легких Лолы не оказалось дыма, потому что к тому времени, когда разгорелся пожар, она была мертва. Девочка задохнулась в дыму.
Прилагались отдельные фотографии с места преступления, но качество изображений оставляло желать много лучшего. Не в последнюю очередь из-за дыма, которым была окутана квартира. Да и тела обуглились так, что трудно было что-либо разглядеть. Лола лежала на кухонном полу возле плиты, а девочку нашли в большом сундуке американской модели в гостиной – вот и всё, что Эрика смогла понять из фотографий и протокола.
