Она улыбнулась ему. Он и его компания весь вечер заказывали выпивку, и Лола чувствовала, что он не сводит с нее глаз. Он не первый раз сидел в «Алексасе», но впервые так на нее смотрел. Другие из той компании тоже пялились, и это были неприятные взгляды, которые Лола старалась игнорировать.
– Привет, – ответила она, подходя к нему. – А для меня у тебя найдется сигарета?
Его улыбка стала шире. Он протянул пачку «Мальборо».
– Прикурить дашь?
Лола подмигнула ему и затрепетала ресницами. У нее в мыслях не было флиртовать, она была влюблена. Но ей нравилось его внимание. И мальчишеская миловидность.
Не сводя с нее глаз, мужчина зажег сигарету и развернул фильтром в ее сторону. Лола сделала несколько глубоких затяжек, подняла бровь и поджала губы.
– Ты прекрасна, – сказал мужчина.
– Спасибо.
Она приблизилась еще на шаг. Люди выходили из клуба счастливые, готовые к тому, чтобы продолжить праздник дома. Лола тоже торопится к Пютте, вот только докурит сигарету…
– Телефончик дашь?
– Может быть.
Все-таки он симпатичный. На какой-то момент Лола поверила в то, что он действительно получит ее номер.
– Эй! Нашел кого клеить… Перепил, что ли?
Голос за спиной Лолы заставил вздрогнуть их обоих. Из «Алексаса» выходили другие парни из той же компании. Весь его мальчишеский шарм как рукой сняло. Остался ужас. И стыд – то, что Лола всегда узнавала безошибочно. Его кулак врезался ей в челюсть, прежде чем она успела что-то сообразить. Лола упала на землю.
Теперь они стояли над ней – били, пинали, плевали. Кричали не своими, отвратительными, рыкающими голосами.
Лола повернулась на бок и попыталась свернуться в позу эмбриона, чтобы защитить себя. Асфальт оказался холодным и шероховатым, как наждачная бумага, о которую с каждым ударом царапалось ее лицо.
– Чертов выродок!
Лола посмотрела вверх и в сторону. Мужчины завопили еще громче. Взгляд одного из них стал непроницаемо черным, и это тоже было ей знакомо. Сколько раз Лола ловила такие взгляды в баре… Иногда от тех, кто ей нравился. И кому, как ей казалось, нравилась она.
– Чертов педик!
Ногой в пах. Следующим ударил тот, с хорошим, мальчишеским лицом. Так сильно, что у Лолы перехватило дыхание. Она пробовала закричать, но не смогла издать ни звука.
Голоса поднимались все выше и выше. Проходившие мимо люди ускоряли шаг, чтобы не задерживаться. Лола больше не слышала, что кричали мужчины. Удары сыпались сплошным потоком.
Перед глазами возникло лицо Пютте, когда она лежит в постели в ночной сорочке с лошадками. Лола уже смирилась с тем, что больше никогда не увидит дочь. У нее не осталось сил сопротивляться. Лола и так боролась слишком долго и думала, что живет в безопасности и счастлива. Выходит, обманывала себя.
Она прижалась к холодному асфальту, вздрагивая при каждом ударе.
Откуда-то издалека раздался знакомый голос. Чудесный и такой громкий, что вознесся прямо к небу, и, должно быть, ангелы услышали его. Потому что удары прекратились. Когда он опустился на корточки и взял ее на руки, Лола заплакала от счастья.
– Я остановился покурить. Иначе так и ушел бы…
Голос Рольфа сорвался. Он баюкал ее на руках.
Лола с трудом обхватила его шею. Теперь она была в безопасности.
Зря он все-таки приплыл на этот остров. С возрастом и во многом благодаря Рите Мельберг все больше осознавал свои недостатки и совсем не был уверен, что что-то еще получится исправить. Он был тем, кем был, а перемены никогда не даются легко.
Должно быть, коллеги решили, что он отлынивает от работы. В другое время это могло быть правдой, но не сейчас. Он не мог играть со смертью, когда она дышала ему в затылок и угрожала отобрать самое дорогое. Вот почему Бертиль уединился здесь, в укромной расщелине за домами, и затаил дыхание. Откуда-то из другого мира доносились голоса и хлопанье дверей. Коллеги из Уддевалы, которые прочесывали местность, посмотрели на Мельберга с удивлением. Он проигнорировал их взгляды. Только подвинулся немного, чтобы дать им возможность обыскать скалу.
Они ушли, что-то бормоча под нос. Ему было все равно, ничто больше не имело значения. Мельберг знал только, что стоит ему войти в один из этих домов и посмотреть смерти в глаза, как он сломается.
В общем, давно пора отплыть обратно, прочь с этого острова. Но конечности не слушались его. Стоило Мельбергу сесть на камни, как подняться уже не было никакой возможности. Он видел, как вокруг острова рыскали катера с журналистами, мог разглядеть отсюда даже их огромные камеры. Вертолет вот уже несколько часов кружил над ним. На некотором расстоянии от острова стояла одинокая ловушка для креветок, на нее указывал прикрепленный к ней красный буй.
Мельберг провел ладонью по шероховатому граниту – единственному, что было здесь постоянного. Люди приходят и уходят. Бертиль не справится с одиночеством, не сможет жить без Риты. Он посмотрел на серое море с вкраплениями маленьких островков. Лишь поодаль оно становилось бесконечным. Мельберг уже решил, что, когда потеряет Риту, оно заберет его.
