Эта мысль подействовала успокаивающе. Теперь не придется доживать век одному. Он поднялся на ноги и отряхнулся. Если повезет, можно будет отплыть назад на спасательном катере. Бертиль ни минуты не хотел задерживаться на этом проклятом острове. Смерть слишком низко нависла над Шелерё.
– Йоста? Йоста Флюгаре?
После второй части беседы с Элизабет Бауэр Йоста вышел подышать свежим воздухом. В середине разговора им пришлось прерваться, потому что у Элизабет закружилась голова.
Обернувшись, он увидел Фариде Мирзу, которая шла из гостевого дома. Она явно была чем-то взволнована.
– Мы кое-что нашли, – сообщила Фариде.
По мере того как она рассказывала о находке, пульс Йосты бился все сильней, пока не застучал в ушах. Флюгаре поспешил к большому дому и принялся искать Патрика. Но того не было ни в гостиной, ни в кабинете, ни в спальне. На кухне экономка Нэнси вручную мыла посуду.
– Патрик!
Глаза Хедстрёма заблестели при виде взволнованного Йосты, и он поспешил к нему.
– Да?
– У нас окровавленная рубашка.
– О черт… где?
Йоста оглянулся на Нэнси, сосредоточенно занятую своим делом.
– Идем…
Они вышли в прихожую. Обулись.
– Рубашка Рикарда была в бельевой корзине в ванной, – шепотом пояснил Йоста. – С пятнами крови.
– О черт… – повторил Патрик и зашатался.
– Арестуем его?
Хедстрём задумался на несколько секунд:
– Сейчас позвоню прокурору.
Он вышел из дома и достал телефон. Йоста встревоженно наблюдал за выражением лица Патрика, когда тот возвращался, выслушав мнение прокурора.
– Где он? – спросил Йоста. – Я давно его не видел.
– В туалете, – ответил Патрик. – Похмелье. – Он кивнул на гостевой дом слева. – Я только перекинусь парой слов с Фариде. Потом мы его возьмем. Лодка готова к отплытию в любое время.
– Я с тобой, – сказал Йоста.
Патрик быстро пошел по дорожке. Йоста держался из последних сил. Ноги уже не слушались, как прежде, хотя и помнили бесчисленные партии в гольф.
Подойдя к гостевому дому, Патрик осторожно постучался и заговорил с одним из криминалистов в полном снаряжении. Через минуту к двери подошла Фариде – усталая, с напряженными морщинами на лбу. Многочасовая сосредоточенная работа не прошла для нее даром.
– Вы уже знаете, – сказала она, откидывая капюшон и снимая резиновые перчатки.
– Да, Йоста все рассказал. Я получил разрешение прокурора на арест Рикарда, но для начала у меня к вам несколько вопросов.
Фариде тряхнула темными волосами, утерла капли пота на висках.
– По каким признакам понятно, что это рубашка Рикарда?
– Судя по размеру и фасону, это мужская рубашка. И подходит под описание той, что была на Рикарде Бауэре.
– А пятна крови?
Патрик раскачивался с носка на пятку. Позади Йоста напряженно вслушивался в разговор. Хедстрём знал свое дело и задавал только нужные вопросы.
– По моей оценке на данный момент, причиной появления таких пятен могла быть стрельба с близкого расстояния. Лаборатория скажет больше, я же исхожу из собственного опыта.
– Хорошо. – Патрик замолчал, а потом в нерешительности добавил: – Единственное что… как он мог быть насколько беспечным, что бросил рубашку в бельевую корзину?
– Разве он не был пьян вдрызг? – вмешался Йоста. – Согласно его же показаниям.
За свою карьеру он повидал и куда более беспечных убийц. Патрик, конечно, тоже.
Хедстрём кивнул:
– Это так. Мы возьмем его, но сначала зайдем к Тильде. Все-таки они ночевали в одной комнате.
Эрика вытащила одежду из чемодана и положила на кровать. Это всегда было проблемой, и не только из-за нескольких набранных килограммов. Она действительно не знала, что больше подойдет для такого случая. Черное поло – беспроигрышный вариант, но чем хуже эта прозрачная блузка?
Наконец она остановилась на блузке и брюках с удобной резинкой на талии. Встала перед зеркалом – крем под основу, тушь, немного блеска для губ. На большее у нее сейчас просто не оставалось сил.
Эрика быстро проверила в телефоне адрес и время. Выставка открывалась в семь. До клуба – здания неподалеку от площади Оденплан – добираться минут пятнадцать.
Ей повезло. Ленора, которая сегодня выставлялась в «Бланш», была подругой ее студенческой молодости. В те годы Эрика изучала историю литературы в Стокгольмском университете, а Ленора – историю искусств. Их пути часто пересекались в студенческом пабе. Некоторое время девушки были неразлучны, пока жизнь не развела их в разные стороны. Но Эрика сохранила самые теплые воспоминания о вечерах за дешевым красным вином с обсуждением жизненных перспектив и мимолетных любовных приключений.
Она чувствовала неловкость оттого, что не сказала правду об истинной цели своего визита, когда написала Леноре сообщение и спросила, можно ли прийти на выставку в «Бланш». Искренняя радость бывшей подруги еще больше тяготила совесть, хотя, положа руку на сердце, Эрике и в самом деле было бы интересно взглянуть, что сталось с талантом Леноры с тех пор, как они виделись в последний раз.
