Я ответил ему улыбкой, никак не комментируя. Что-то подсказывало, что после сегодняшней операции товарищ майор запросто сможет сделаться подполковником.
— Ладно, мужики. Уходить пока нельзя, просьба пересидеть в раздевалке, — попросил он.
— И долго нам там сидеть?
— До соответствующего распоряжения, — Саша повернулся к одному из омоновцев. — Боец, проводи их, чтобы вопросов лишних не было.
Мы с Игнатом переглянулись и двинулись обратно к раздевалке в сопровождении бойца.
Коридоры, ещё недавно наполненные шумом толпы, теперь резко опустели. Повсюду раздавались команды сотрудников ОМОНа, гул голосов и топот тяжёлых ботинок.
Я уселся на скамейку в раздевалке. Откинулся затылком о шкафчик, зажмурился. Бой остался позади, и я получил в нём ущерб. Нокдауны, довольно тяжёлые, не могли пройти незамеченно. Да и лицо… практически любое касание голым кулаком — кожа оставляла след. Сечка, гематома, ссадина… моё лицо напоминало пиццу ассорти.
Благо, что ничего зашивать, как у Шамы, не пришлось. Но все повреждения были весьма болезненны, и теперь, когда адреналин прекращал своё действие, я чувствовал, как болит лицо.
Игнат, всё это хорошо понимая, взял аптечку с полки и приблизился ко мне, внимательно разглядывая лицо.
— Так, Санёк, дай-ка гляну, где тебя сильнее всего зацепило.
Я молча развернулся к свету. Игнат осторожно начал протирать сечку на моей брови тампоном, смоченным антисептиком. Жгло, но я терпел, погружённый в собственные мысли.
— Слушай, Саня, ты, конечно, выдал сегодня номер, — негромко проговорил Игнат, промокая кровь. — Я знал, что ты крепкий мужик, но такого от тебя точно не ожидал. Крепкий ты орешек!
— Да я и сам не планировал такую войну развязать, — признался я, чуть дёрнувшись от жжения.
Игнат аккуратно прижал бинтовой тампон к моему лбу, закрепляя пластырем.
— Ты понимаешь, во что ты сейчас влез? Это же не просто бой был, а целая уголовная история, — вздохнул он.
— Понимаю. Но вариантов не оставалось. По крайней мере, другие варианты меня не устраивали.
— Мда, эти крысы и дальше беспредел творили бы. Смысл тогда от таких боёв?
Игнат усмехнулся и покачал головой. Продолжил обрабатывать мои раны, а потом добавил:
— Значит, ты решил против всех сразу пойти? Одному — против целой системы?
— Ну, не один. С тобой же, — ответил я спокойно. — Другие тоже оказались не безразличны. А ты сам наших кричалке научил — когда мы едины, мы непобедимы.
Игнат засмеялся, убирая остатки бинтов в аптечку.
— Это ты ловко сказал, брат. Только в следующий раз предупреждай заранее, когда решишь революцию устраивать, а то я морально не готов был.
— Буду знать, — улыбнулся я.
— Честно говоря, не думал, что Ренатик в такое полезет! — посерьёзнел Игнат. — Сука, я его с юношеских лет нянчил, а он мне в ответ стволом тыкал… урод, сука. Ирод, я бы его собственными руками задушил…
Было видно, что Игнату крайне неприятно поведение своего бывшего ученика, которого он считал предателем. Хорошего в таком поведении и вправду было мало. Я подавил вдруг вспыхнувшее желание поделиться с Игнатом своей болью…
— А Серёжа этот, Хайпенко, блин, я ещё с ним по охранке думал сотрудничать, а он вон какая гнида оказался!
Игнат, закончив со мной, закрыл аптечку.
— Теперь главное, чтобы Козлов этот всё разрулил. Думаешь, получится? Ты его, по ходу, знаешь, да, Сань?
— Получится, — сказал я уверенно. — У него вариантов нет.
Мы немного помолчали. Игнат поднялся, сложил руки в замок за спиной и напряжённо начал ходить по раздевалке. Тренер изредка бросал взгляды на дверь, будто ожидая, что сейчас кто-то войдёт.
— Слушай, Игнат, — нарушил я молчание. — Ты должен кое-что знать.
Он остановился, повернувшись ко мне лицом, нахмурился.
— Что ещё? Ты не смотри, что я такой здоровый — у меня, вообще-то, сердце слабое!
— Я специально так бой вёл. Мне нужно было тянуть время, чтобы у Козлова была возможность их прижать.
Игнат несколько секунд просто смотрел на меня, явно переваривая услышанное.
— Сань, ну я так-то не идиот. Поначалу не врубился, а потом как ты на экран запись вывел, ка-а-ак врубился! Но всё-таки хреново, что ты мне не сказал. Может, я меньше бы находился в предынфарктном состоянии, — Игнат подмигнул.
— А если бы сказал, — усмехнулся я. — Ты бы разве позволил мне так драться?
— Ну ты, конечно, артист, — Игнат искренне рассмеялся, а потом ответил уже серьёзно: — Нет, не позволил бы, ты прав. Я бы сначала Попову за такое открутил, а потом и тебе.
— Вот именно, — подтвердил я. — Поэтому и промолчал.
Игнат снова прошёлся по раздевалке.
— Красавчик ты, Саня, чёрт возьми, настоящий красавчик! Но ещё раз такое выкинешь без предупреждения — сам на ринг выскочу и задушу!
— Понял, тренер, — улыбнулся я, чувствуя облегчение, что незакрытых вопросов больше не осталось.
Прошло примерно полчаса. Мы уже меньше разговаривали, а Игнат то и дело поглядывал на часы.
— Спешишь куда? — полюбопытствовал я.
— Да не мешало бы в одно место звякнуть… — согласился Игнат. — Только ни хрена мобильника нет.
