— Мы всегда за справедливость были, а этот позор за нами теперь идёт, — добавил тренер. — Не хотим, чтоб думали, что все мы такие, как Мага. Он по беспределу двигался, дурной пример молодёжи показывал.
Слова звучали искренне. Тренер смотрел прямо мне в глаза, и я видел, что для него прийти сюда с извинениями, признать вину своего человека — было не просто непривычно, а крайне трудно. И только за этот поступок этих людей уже можно было уважать.
— Принято, — сказал я спокойно. — Ценю, что пришли и сказали как есть.
— Аналогично. Вопрос закрыт, — добавил Игнат.
Бородачи заметно расслабились, словно гора упала с плеч. Я протянул руку тренеру.
Он с облегчением улыбнулся, крепко пожал мне руку.
— Мир, брат.
Мы обменялись рукопожатиями и с остальными. Они подходили по очереди, сдержанно улыбались. Явно чувствовали облегчение от того, что всё решилось по-человечески, без лишней крови.
Когда последний отошёл, я вдруг вспомнил слова Игната о ресторане.
— Игнат, не будешь против, если я мужиков отпраздновать позову? Места хватит? — спросил я.
— Вообще не вопрос. А места хватит на всех.
Я кивнул и окликнул бородачей, которые уже собрались уходить:
— Слушайте, мы тут решили в ресторан пойти, победу отметить. Поедете с нами? Приглашаю.
Они снова переглянулись, на этот раз с явным удивлением.
— Ты серьёзно, брат? — спросил тренер.
— Абсолютно, — подтвердил я. — Раз уж мы ситуацию разобрали, давайте нормально посидим, пообщаемся. Заодно недопонимания все и оставим там.
— Ну, раз так, тогда мы с удовольствием, — ответил тренер.
Игнат одобрительно хмыкнул:
— Правильно решили, мужики. Лучше за одним столом, чем по разные стороны баррикад. Я девяностые застал — к чему такие тёрки могут привести, в курсе.
— Тогда поехали, — сказал я.
Про себя, правда, подумал: знал бы Игнат, какие тёрки в девяностых перепали по мою душу… Но пусть всё это останется там.
— Тогда за нами едете, — сказал Игнат, усаживаясь за руль белого крузака.
— Заметано.
Я тоже сел на пассажирское сиденье. Игнат вернул пистолет в бардачок, закрыл его и завёл двигатель.
Крузак осветил парковку мощным светом фар и плавно выехал на дорогу. За нами на дорогих джипах выехали бородачи.
— Всегда было интересно, откуда они такие дорогие тачки берут, — бросил я, смотря на дорогущий гелендваген, за рулём которого ехал теперь уже бывший тренер моего соперника.
В моё время такое, может, и было, но точно не в таких масштабах. И тогда я как-то не задавался этим вопросом. А теперь вот интересно стало.
— Сань, ну вот условную «Ладу Гранту» взять. Сколько она стоит? — Игнат посмотрел на меня через зеркало заднего обзора. — Лям — новая, штук пятьсот — если с рук. Плюс-минус каждый пацан себе такую позволить может.
— Ну гелика-то явно не каждый себе позволит?
— Не каждый, — согласился Игнат. — Но тут два варианта. Первый…
Игнат загнул палец, ведя крузак одной рукой.
— Вот смотри, они по жизни скученно двигаются. Не скажу, что стадом, чтобы не обидеть никого, но расклад ты понял. Их вместе сколько — человек двадцать? Ну вот и смотри: один пятихатку закинул, другой — лям. Вот тебе и «мерс» получается.
— А ездить как? — уточнил я.
— Ну как-как… по очереди. Сегодня у одного дела, завтра у другого, — Игнат коротко пожал плечами. — У нас ведь как: до сих пор народ по одёжке судит.
— А второй какой вариант?
— Второй… а этот ещё проще. В их сёлах семьи большие. Не то что у нас, когда папа, мама, я — счастливая семья. Так может быть всё село родственников, которые и пашут, и пенсии получают… а лучшей жизни хочется. Вот они и посылают казачка в большой город, чтобы он на ноги встал. Запаковывают его с иголочки, а потом, как казачок устроится, его родственники следом поедут. Ну ты принцип понял.
— Ага, — согласился я. — Более чем.
Вот чему я всегда удивлялся — так это сплочённости малых народов. Там реально один за всех, а все за одного. У наших такая сплочённость просыпалась только тогда, когда они оказывались далеко за пределами Родины.
Было над чем подумать, на самом деле.
Как бы то ни было, теперь мы двигались в ресторан большой компанией. Игнат заверил, что остальные наши подъедут туда самостоятельно, и все уже оповещены.
Я было думал попытаться расслабиться после жестокого боя, но не вышло ничего.
Наши гости, ехавшие позади, решили отмечать прошедший турнир уже сейчас. Как на цыганской свадьбе: с гиканьем и криками за нами летела вереница дорогих машин. Парни явно решили, что моя победа заслуживает особой демонстрации — и теперь высовывались из окон, свистели, громко сигналили и кричали под громкую музыку.
— Саня, чемпион! Красавчик!
В зеркале заднего вида я видел, как чёрный «Гелик» резко перестроился, подрезал какой-то седан и чуть не отправил того на обочину. С такой ездой точно проблем не избежать. Игнат, заметив то же самое, расхохотался:
— А ты чё думал, брат? Этих парней просто так не остановишь… Ты ещё не видел, как они у себя дома отмечают, — усмехнулся он. — Там вообще на тачках на перегонки ездят и в воздух из автоматов палят.
