Я кивнул, не оборачиваясь.
— Смотри, — продолжил я. — Заходи в клинч с ударом. Бросаешь джеб, а потом бросайся вперёд, как будто делаешь проход в ноги. Сразу вяжи его. Ломай его там, понял?
— Понял…
— Тогда возьми себя в руки и надери ему зад!
— Время! — послышался голос рефери.
Я вылез за пределы ринга. Шамиль встал с табурета и размял шею, готовясь ко второму раунду.
Гонг оповестил о продолжении боя.
— Файт! — рявкнул рефери.
Шама бросился навстречу Феномену. Тот ждал очередной яростной атаки, а вместо этого получил хитрый вход. Шама обозначил удар, шагнул глубже и мгновенно сомкнул руки, забрав клинч.
— Ломай, брат! — крикнул я, ударяя ладонью по канвасу ринга.
И Шама начал работать. Как бультерьер, вцепился, оттеснил Феномена к канатам, прижал грудью в угол, не давая тому сделать и шагу назад. Полетели короткие удары — в корпус, в голову. Удары были не чистые, не выверенные, но зато они были вязкие и неприятные для соперника, выматывающие.
Феномен попробовал освободиться, качнул корпусом, но Шама не отпускал.
Я видел, как у Феномена на лице впервые мелькнуло раздражение. Он попытался апеллировать к рефери, развёл руки, показывая, что он не хочет клинч и это соперник его держит. Но зря — Шама тотчас отработал плотно комбинацию корпус-голова.
Я понимал, что у Феномена есть функционалка, но не бесконечная. Ему не нравилось, когда бой идёт не по его правилам.
Тактика начинала срабатывать. И у меня впервые за весь бой мелькнула надежда. Я осознавал, что как только Феномен начнёт выдыхаться, как только поймёт, что не может навязать свою игру, тогда бой пойдёт в другое русло.
Шама вцепился в Феномена и короткими ударами атаковал его корпус, выматывал. Я увидел щель в защите Феномена. Секунда… Феномен потерял равновесие.
— Сейчас! — крикнул я, едва не запрыгивая в ринг. — Бей, Шама, мочи!
Шама атаковал, но удар получился смазанный, он не дожал. У Шамиля тоже начала проседать функционалка, слишком много сил он отдал в первом раунде… Вместо решающего рывка он упустил момент. Момент ушёл, как вода сквозь пальцы.
Феномен перехватил инициативу. В клинче он ударил резко, локтем, коротко и точно. Это был запрещённый удар, но этот сукин сын слишком хорошо знал своё дело и подобрал момент, когда рефери ничего не видел.
Хруст был слышен даже с моего угла.
Шама отшатнулся, инстинктивно коснувшись лица. Нос у него уже не был носом. Он превратился в месиво — кровь, кость, хрящи.
— Нарушение! — выпалил я.
Рефери тут же шагнул вперёд, развёл бойцов руками и показал паузу. Подозвал врача.
Шама стоял, тяжело дыша. Кровь струйкой бежала по губам, он упрямо стирал её рукой, но взгляд у него оставался твёрдым.
Я просунулся через канаты, опираясь на канвас.
— Шама, слушай. У тебя сломан нос. Главное — не вздумай высмаркиваться. Понял?
Он сплюнул кровь, глянул на меня снизу вверх.
— Не выбрасывай полотенце.
— Я разберусь.
Врач наконец подошёл и начал щупать ему лицо. По идее, он обязан был останавливать бой. Но, видимо, или шоу требовало зрелища, или сам Шама так уверенно стоял, что медик замялся.
— Готов продолжать? — спросил врач.
Шама кивнул безо всяких колебаний. Мне показалось, что если бы ему сейчас оторвало ногу, то его решение бы не изменилось.
— Продолжаем, — бросил врач.
Рефери кивнул, дождался, когда врач покинет ринг, проконтролировал, что оба бойца стоят по углам. Показал «время» хронометристу и указал в центр ринга.
— Файт!
Феномен изменился. Теперь его движения стали расчётливыми и точными. Он решил показать, кто хозяин ринга.
Шама пытался держать стойку, но сил уходило всё больше. Его дыхание было рваным из-за травмы носа, руки тяжелели и то и дело опускались. Он отступал, шаг за шагом, и в конце концов оказался в углу.
Феномен бил методично. Не спеша, не суетясь, как будто проверял прочность Шамы, ища слабое место. Удары шли в корпус, в голову, снова в корпус. Шама держался, но отвечать уже не мог.
Я сжал полотенце в руке. Внутри всё кричало: «Бросай!» Да, будет плохо, если Феномен второй раз подряд выиграет отказом угла, но иногда задача секунданта — спасти бойца от самого себя. От его чрезмерной храбрости.
— Держись, брат! — крикнул я, но сам уже готовился метнуть полотенце.
И тут Феномен пробил по корпусу так, что звук удара был похож на глухой хлопок. Шама согнулся и присел на одно колено.
Рефери начал отсчёт:
— Раз! Два! Три!..
Я поднял руку, готовый метнуть полотенце. Шама был в тяжёлом состоянии — нос в крови и месиве, дыхание сбилось, руки опущены. Видно было, что он не сдался и хотел продолжать, но именно это и пугало. Такая храбрость могла сломать его окончательно.
Я знал, что нос потом могут и не собрать. Но куда важнее было то, что мой товарищ мог сломаться психологически.
Внутри я принял решение. Если он попытается подняться, а рефери позволит ему продолжить — я сам кину полотенце. Пусть лучше кричат о «сдаче угла», чем я увижу, как парень калечит себя ради зрелища.
Рефери считал:
— Пять!.. Шесть!.. Семь!..
