Сэр Эндрю стукнул тростью об пол и выпалил:
— Помолитесь как следует, преподобный, потому что ваши листовки и увещевания с кафедры, похоже, не особо помогли. Где же те толпы неимущих невежественных бедолаг, которым мои деньги должны пойти во благо?
Эта вспышка ошеломила Элайджу, но тут вперед вышел Джозайя Бэтч и сказал:
— При всем моем уважении, сэр Эндрю, рабочая смена заканчивается только в шесть, и многим по пятницам выплачивают жалованье.
— В таком случае, полагаю, возрождению, даруемому Словом Божьим, они предпочтут возлияния, даруемые «Чемпионом Англии», — проворчал сэр Эндрю.
— Прошу вас, сэр Эндрю… — поднял руку священник.
Остальные собравшиеся неловко переминались с ноги на ногу. Мистер Томас из приходского совета попытался взять слово:
— Если позволите, господа… — но сэр Эндрю оборвал его:
— Не позволим, сэр. Я чувствую себя одураченным.
Со стороны коридора, ведущего к кухне и хозяйственным постройкам, донесся звон. Дверь открылась, и Джесси, отважная экономка преподобного, вкатила в класс довольно шаткую сервировочную тележку. Сопровождаемая взглядами собравшихся, она провезла тележку, нагруженную чайником, чашками с блюдцами и молочником, в центр помещения. Когда перезвон ложечек и фарфора затих, Джесси посмотрела на людей, обернувшихся к ней.
— Прикажете подать чай, сэр? — с сомнением спросила она.
Сэр Эндрю фыркнул.
— Велю приготовить карету, — бросил он и направился к выходу, не обращая внимания на умоляющий взгляд жены.
В этот момент мисс Джудит, по-прежнему стоявшая у дверей, обернулась и воскликнула:
— Ученик! Ученик идет!
Собравшиеся в классе поспешили выстроиться приветственным полукругом под вывеской, а Джесси откатила в сторону чайную тележку. Мисс Эстер продолжала сидеть за широким дубовым столом в самом центре группы встречающих, а сэр Эндрю с недовольным ворчанием занял место в дальнем конце класса.
И тогда в дверях, промокшая до нитки и раскрасневшаяся от бега под проливным дождем, появилась Энни Перри.
В фургоне по пути к Халлоу-Хиту я пыталась разбирать по буквам и читать вслух слова библейского Бытия — истории Сотворения мира. Библию подарила мне мисс Джудит в первый день обучения в школе и велела читать ее каждый день, начав с Бытия. Я отучилась в школе уже почти две недели, да еще две полные субботы и, по словам мисс Джудит, чудесно читала.
Прошло семь лет с небольшим с тех пор, как я побывала на ярмарке в Халлоу-Хит. И семь лет с того дня, как я в последний раз видела маму, малышей и Томми. И вот теперь я возвращалась туда в фургоне с красиво расписанными бортами: с одной стороны — «Джем Мейсон, Билстонский Задира», а с другой — «Энни Перри, Дочь Громилы». Яркие буквы в окружении звездочек сопровождала подпись: «Знаменитый боксерский балаган Пэдди Такера, известный по всей империи».
К тому времени, как мы пустились в путь — я, Джем и Пэдди, правивший парой хороших крепких кобов, — я уже могла самостоятельно прочитать надписи. Джем купил фургон, Пэдди заказал роспись у художника из Бирмингема, а потом мы погрузили внутрь разобранный помост с канатами и отправились на последнюю конную ярмарку этого лета.
Пэдди сказал Биллу, что вместе мы с Джемом легко заработаем двадцать фунтов, учитывая интерес публики к Задире и нечастое появление на ринге женщин.
— К тому же дочка у тебя красавица, Билл, — добавил Такер. — Редкая красавица, и мужчины будут готовы сорить деньгами, лишь бы увидеть ее раздетой до рубашки и панталон.
При этих словах Билл схватил Пэдди за глотку, и тот едва успел выдавить, что костюм у меня в любом случае будет приличным и что сам Такер позаботится о соблюдении порядка. В конце концов Билл согласился. «Чемпион» стоял закрытый, потому что выпивка у нас закончилась, а расплатиться по долгам с пивоварами было нечем. К концу августа хлеб и сыр нам покупал Кэп.
Мисс Эстер сказала, что Библия — Слово Божье и что в ней заключены вся мудрость и все знания мира, поэтому, прочитав эту книгу, я получу все необходимое, никогда не буду испытывать нужды и не погрязну во тьме.
Первый день в школе оказался потрясением: я одна против сливок общества, и с меня на пол ручьями стекает вода. Больше в тот раз из порта никто не пришел, потому что была пятница, день зарплаты. Собравшиеся шишки рассматривали меня, словно грязное кухонное полотенце. Улыбались только сестры Уоррен.
— Энни! Ох… Благослови тебя Господь, дорогая! — воскликнула мисс Эстер и повела меня к столу, где лежала тетрадь, в которую вписали мое имя, место жительства и имя отца.
Высокий мужчина в красивом сюртуке, по виду — грубиян и скандалист, проворчал:
— Эта девушка — уже не ребенок, преподобный Уоррен. В таком возрасте она и сама может иметь детей.
— Это дочь Билла Перри, кулачного бойца, — пояснил преподобный Уоррен. — Она живет в трясине порока и невежества в его пивной, настоящем логове ужасающего греха, сэр Эндрю. Девчушке всего шестнадцать, но она очень умна. Сама выучила алфавит!
Сэр Эндрю подошел поближе и принялся рассматривать меня, словно лошадь на ярмарке, а потом буркнул:
