Я села у костра, и Пэдди выдал мне большую кружку чая и тарелку с куском отличного мягкого хлеба и ароматным сыром. Джем подошел и сел рядом.
— Ну, у нас все готово, — сказал Пэдди. — Завтра будет много народу. Деньги потекут рекой. Я хочу, чтобы для начала вы устроили небольшое шоу. Показательный бой без серьезных ударов. Ну, сами понимаете. Это поможет завести толпу.
— Я все равно не буду ее бить, Пэдди, — сказал Джем.
— Так тебе и не придется. Изображай удары, просто прыгай вокруг. Толпа должна увидеть вас обоих. Энни, ты наденешь штаны и белую рубашку на пуговицах, и мы повяжем тебе алую косынку.
— Пэдди, если кто-нибудь ухватится за косынку, то может задушить Энни…
— Нет-нет-нет, мы не будем завязывать узел. Просто подоткнем ее как следует. Смотреться будет просто отлично. Нужно дать им зрелище, Джемми. Дашь им зрелище — и они охотно расстанутся с деньгами.
— Значит, я дерусь только с женщинами? — спросила я.
— Да, — ответил Пэдди.
— Тоже никогда раньше не била женщин, разве что Джейни, — призналась я.
— Ну, вот завтра и начнешь, — сказал Пэдди. — Послушай, Энни… А Джейни научила тебя бинтовать… ну, сама знаешь что? — Он с неловким видом положил руку себе на грудь.
— Имеешь в виду сиськи? — спросила я. — Да, научила, Пэдди.
Он густо покраснел, и Джем рассмеялся.
— Только не надо неприличных слов, девочка, — проворчал Пэдди. — Ты больше не в своей пивнушке.
Я спала в фургоне, а Такер и Джем устроились в палатке, поскольку Пэдди пообещал Биллу, что все приличия будут соблюдены и ко мне отнесутся с уважением.
Утром ярмарка быстро наполнилась народом. Толпы людей, повозки, джентльмены и утонченные леди, компании матросов с барж, фермеров и гуртовщиков. Здесь были цыгане, торговавшие лошадьми, ирландцы и голландцы. Собралось множество солдат в красных мундирах из соседних казарм, бригад землекопов и рабочих с каналов и железных дорог.
Боев в этот день не намечалось, и мы оказались единственным боксерским балаганом. Пэдди заставил меня надеть чистую белую рубашку на пуговицах и лично подоткнул под воротник красную в горошек косынку, а волосы я повязала широкой алой лентой.
Джем был одет в белые брюки и обнажен выше пояса, и многие девушки — и даже дамы — бросали на него любопытные взгляды, проходя мимо. Я обмотала ладони тесьмой, чтобы сберечь костяшки пальцев.
Пэдди начал громко зазывать народ, и к нам потянулась толпа, а мы с Джемом стояли рядом, поднимая кулаки вверх, когда ирландец выкрикивал наши имена. Потом мы провели небольшой шуточный поединок с открытыми ладонями, легкими касаниями и щелчками, и Джем сорвал овации, когда увернулся, обошел меня кругом и хлопнул по заду. Мне досталось еще больше аплодисментов, когда я увернулась от его выпада и ответила ему тем же самым. Мы не спускали друг с друга глаз, и Джем все время мне улыбался. А еще он строил рожи, смеша меня.
Тем временем Пэдди продолжал голосить:
— Узрите, леди и джентльмены! Узрите наших славных бойцов и восхититесь атлетической красотой юности, точными и элегантными движениями, их изяществу в поединке… И спросите себя: обладаете ли вы такой же скоростью? Такой же легкостью и дерзостью? Такими же отточенными и отработанными инстинктами? Только спросите себя…
Джем двигался прекрасно, но был более предсказуем и медлителен, чем я. Ему нужно было твердо стоять на ногах, чтобы нанести удар как следует, и временами он с трудом возвращался в стойку. Над этим придется поработать.
Когда наше представление закончилось, из толпы вышел здоровенный фермер с квадратной головой. Он протянул шиллинг и пригрозил выбить Джему зубы. Детина неуклюже пытался навалиться на Джема и все время старался войти в клинч, чтобы бить по почкам. Но долго он не продержался. Джем подпустил противника поближе и встретил его апперкотом, после чего тот со всего размаху плюхнулся на задницу.
