— Я видел, как ты дерешься, дитя мое. Очень впечатляюще для молодой женщины. Прежде мне было не по вкусу видеть дам на ринге, но сегодня получилось… весьма увлекательно. — Он обернулся к приятелям, стоявшим у него за спиной, и те рассмеялись. Их смех мне не понравился. — Я знаю твоего отца, Энни, — продолжил его светлость, — и не раз видел его в деле. Он прекрасный спортсмен. Надеюсь, у него все хорошо?
Я не знала, что нужно говорить, поэтому ответила:
— В последнее время он стал хуже видеть, сэр. Но считает, что все еще годится для драки.
Лорд Ледбери помолчал немного, чуть склонив голову набок и разглядывая меня.
— Очаровательно… И ты просто очаровательна, Энни, — сказал он, повернулся к Джему, осмотрел его с ног до головы, а потом снова обернулся к приятелям и кивнул в сторону Задиры: — Разве он не великолепен, джентльмены? Просто Адонис и Ахилл в одном лице!
Джем возвышался над ним на целую голову и был намного шире в плечах, но лорд Ледбери просто подошел и положил ладонь на голую грудь Джема.
— Как вам удается оставаться таким совершенным, мистер Мейсон, и совершенно невредимым?
— Может быть, его окунули в Стикс, Перси? — предположил один из стоявших позади дружков лорда. — Говорят, канал в Типтоне — такая же сточная канава.
— А после сегодняшнего развлечения его наверняка ждет хорошая награда, — подхватил другой.
Три джентльмена рассмеялись, хотя мне было непонятно, что смешного в этих словах.
Я видела, что Джему неловко от внимания господ, поэтому взяла его за руку и чуть сжала ладонь. Джем посмотрел на меня сверху вниз и пожал плечами, словно говоря: «О чем это они?»
Лорд Ледбери снова посмотрел на меня, поднял руку и положил ладонь мне на макушку.
— А это наша Афина, не так ли?
— Это, конечно же, Адрастея[10], только ей и было по силам устроить такую трепку той цыганке. Кстати, она выжила? — откликнулся второй.
— Нет-нет-нет, ее, скорее, уместнее назвать Беллоной[11], — сказал третий. — А этот здоровый парень — ее жених.
Богатые и благородные знают, что могут просто дотронуться до нас, когда захотят, потому что мы с Джемом для них все равно что лошади или собаки. Все трое джентльменов хихикали над собственными шутками, а я и понятия не имела, о чем они говорят. Чувствовала только, что они принижают меня и Джема, разговаривая с нами как с детьми. Типтонские радикалы уверяли, что богачи владеют всем и считают простой люд своей собственностью. Эта троица именно так себя и вела.
Тут встрял Пэдди. Он был в замешательстве и смущении. Прогнав меня с Джемом на другую сторону дороги, он спросил:
— Полагаю, ваша светлость желает поговорить со мной о каком-то деле?
Лорд Ледбери улыбнулся, не сводя глаз с моего лица, и сказал:
— Да, желает, мистер Такер. Прошу, пройдемте в вашу контору, а мои друзья пока подождут здесь.
— Вы двое, продолжайте собираться, — бросил Пэдди нам с Джемом и вместе с его светлостью ушел в палатку, стоявшую за помостом.
Оставшиеся двое господ глазели на нас, опираясь на трости. Тот, что повыше, заметил:
— У этой парочки будет прекрасное потомство, если их скрестить… Не так ли, Уильям?
А вот это Джем понял. Он шагнул к великосветским хлыщам и спросил:
— Давно в морду не получал, приятель?
Увидев его движение, оба побледнели и поспешили смотаться.
— Мы пока прогуляемся по ярмарке! Пожалуйста, сообщите его светлости!.. — выкрикнул тот, что пониже, и засеменил ножками в щегольских кожаных туфлях.
Всего в Халлоу-Хит мы заработали тридцать восемь фунтов и двадцать шиллингов в качестве платы за поединки со мной и Джемом, а также на ставках, которые Джем с Пэдди делали на меня. После того как Такер вычел свои комиссионные и деньги на покрытие расходов, на мою долю пришлось шестнадцать фунтов и шесть шиллингов, и обратно в Типтон я ехала, бережно держа деньги в черном бархатном мешочке между коленей.
На дороге мы увидели цыганские кибитки и вереницу лошадей. Это был тот самый табор, с которым мы схлестнулись на ярмарке, и когда на широком Вустерском тракте наш фургончик поравнялся с цыганами, я увидела, что впереди сидит, кутаясь в шаль, та самая женщина, которую я побила. На шее у нее была широкая толстая повязка, а под обоими глазами расплылись круги цвета воронова крыла.
Голова у нее клонилась набок, и когда соперница увидела меня на козлах рядом с Пэдди в тот момент, когда мы обгоняли ее кибитку, она перекосилась от злобы и выпалила:
— Хочешь знать, где теперь твоя чесоточная сучка мамаша?! Сдохла в работном доме в Билстоне. И всех своих мелких таракашек с собой прихватила, всех до единого… Все сгорели от тифа!
