Когда тебя нет рядом, постоянно закрываю глаза и вспоминаю наш поцелуй. У тебя мягкие губы, и твой нос смешно упирается в мой. Щекотно.
* * *Я пришел к вам сегодня после обеда, когда все дремали в доме. Снял шлепки, тихонько поднялся по лестнице на второй этаж. Обычно я так делал, чтобы никого не разбудить, но в этот раз мне просто было жутко страшно и хотелось как можно дольше оставаться незамеченным.
Как бы я ни боялся, а вот уже и балкон. Ты лежала на плетеном диване, спрятав лицо в подушку. Я сел рядом и стал слушать, как смешно ты дышала, притворяясь спящей. Наверное, зажмурила глаза за секунду до того, как я оказался рядом.
Нужно было срочно признаваться, но мне хотелось хоть ненадолго замереть, чтобы решиться. Я уткнулся головой в руку, которую ты подогнула под себя, и почувствовал, как она аккуратно придвинулась ко мне – теплая, с зажатым кулачком, а из него торчал бело-зеленый фантик. Ты опять ела мятную конфету. Я все про тебя знал, и мне от этого так захотелось пощекотать тебя, что я уже прикоснулся к норке возле шеи, но ты меня раскусила, чуть приоткрыла глаза и перевернулась на бок, освобождая для меня половину дивана. Я лег рядом, подогнул непомещающиеся ноги и прижался ухом к твоей груди. Ты нагрела мне место, да еще и солнце светило прямо в спину – разрушать этот момент было просто невыносимо.
А потом все рухнуло. Как я – поступают только дураки.
Лева слышал, как учащенно билось Варино сердце, будто подгоняя его. Досчитав до двадцатого удара, он выпалил:
– Меня увозят завтра на две недели в Москву.
Варя привстала, лицо у нее было заспанным и растерянным.
– Почему?
– Родители будут делать ремонт, и мне нужно следить за рабочими.
– Но это же какая-то ерунда. Зачем за ними следить?
– Не знаю. Спорили уже раз двадцать, но родители уперлись, что без этого никак.
– И когда они тебе сказали?
Диван был старым, в некоторых местах уже повылезали прутья. Лева держался рукой за один из них и со злостью вжимал его в большой палец.
– На прошлой неделе.
– Ты серьезно?
– Прости, я очень не хотел расстраивать тебя раньше времени.
– Действительно, намного лучше сказать за день до отъезда! Можно было еще уехать, а потом написать в Телеграме. Почему ты не сделал так, например? – Ее злость нарастала.
– Я, честно, сам не понимаю, как так получилось. Я каждый день думал, что расскажу, но все дни были такие хорошие, и я просто боялся их испортить.
– Ну а теперь они будут еще лучше! Давай ты вернешься, и я тоже куда-нибудь уеду. И ничего тебе не скажу.
– Не надо, пожалуйста.
Дома жарили шашлыки. Лева сидел на лавке, смотрел на родителей и впервые чувствовал себя чужим рядом с ними.
* * *Неужели ты не мог сказать раньше? Почему нельзя было меня к этому подготовить? Было бы больно по чуть-чуть каждый день, а теперь вот так сразу и сильно.
